Подождите, идет загрузка

Закрытие роддома №10: «плохие бояре» и «наш особый путь»?

08.02.2019

История с Роддомом №10 — прекрасный пример, чтобы проиллюстрировать несколько более общих мыслей.

Прежде всего, закрытия медицинских учреждений (в Москве и в России) — это не только про чиновников, которые неподконтрольны и неподотчётны гражданам, в данном случае работникам, пациент(к)ам и местным жителям, и которые принимают решения у них за спиной.

В конечном счете оптимизация — это всегда желание сократить социальные расходы, снизить издержки на работников, пациентов(ок) и всех, кто заинтересован в общественном здравоохранении. Вот и в нашем случае последний аргумент в споре, который мы слышим от властей, — это "эффективность бюджетных трат".

Почему роддома должны находиться в многопрофильных стационарах? Потому что там оборудование и исследования, которые невозможно обеспечить в районном родильном доме. Почему невозможно обеспечить? Потому что это дорого. Итак, районный роддом — это непозволительная для бюджета роскошь. Раньше роскошью он не был, а теперь стал. И уж тем более современный, оснащенный по последнему слову техники родильный дом в отдельно взятом районе Москвы — это еще большая роскошь, совсем уж недопустимая.

Таким образом, если нам говорят, что экономическая логика тут совсем не при чем, нам надо копать глубже, и мы её найдем.

Вся выстроенная в постсоветское время модель здравоохранения об этом свидетельствует. Эта модель базируется на принципе "деньги решают все". Раньше рассчитывали потребность в медицинской помощи, планировали мощности, исходя из этого определяли, сколько на это нужно средств (и это не мешало внедрять технические новшества). Теперь — финансирование по остаточному принципу. Дают деньги — вы их "эффективно" тратьте. Сможете на них организовать помощь населению? Прекрасно! Не сможете? Тоже ничего страшного, если при этом у вас хорошие отношения с начальством.

Ничего удивительного, что в этой системе возникают "эффективные" с точки зрения самой этой системы траты: простаивающие из-за отсутствия специалистов МРТ, приписки и сфабрикованные диагнозы, заоблачные премии начальству и т.д. Приписки и должны возникать в этой системе — прямую аналогию можно провести с самой дорогой (по данным ВОЗ) моделью здравоохранения в мире, — американской, тоже страховой, где те же как пузырь растут те же приписки, но в форме ненужных услуг. Другое сравнение — почти любая частная клиника в России.

И тут мы приходим ко второй мысли — российская оптимизация вовсе не только российская, а общемировая. Почти во всех странах, где в послевоенное время было создана система публичного здравоохранения, последние 30-40 лет идет та же самая оптимизация. Можно взять такую, казалось бы далекую от России по многим параметрам страну как Швеция, колыбель "скандинавского социализма" (на самом деле, лишь социального государства, но это отдельный разговор). И там оптимизация! В 2017 г., например, закрыли родильное отделение в городке Соллефтео, в северной глубинке страны — содержать малокомплектные роддома неэкономно! И работники вместе с пациентами долгое время боролись против его закрытия, и продолжают бороться. Роддом так и стоит закрытым, но ведь есть и другие отделения больницы, на которые тоже покушаются, так что борьба не окончена.

Что в Швеции, что в России, пока этот принцип "деньги решают все" не будет разрушен, пока система здравоохранения (и вообще — приоритеты в бюджетной политике) не изменятся, можно бесконечно бороться против закрытия той или иной отдельно взятой поликлиники, больницы, роддома. Пока люди молчат, гораздо легче и приятней тратить деньги на льготы и субсидии нефтегазовым госкорпорациям, зарплаты их топ-менеджменту, покупки вилл и яхт, а не на здравоохранение.

А это уже ставит задачу совсем другого уровня — пока наемные работники не превратятся в политическую силу, которая будет защищать их интересы, а не интересы Дерипасок и Абрамовичей, ждать смены этих бюджетных приоритетов неоткуда.

=====

*На картинке — карикатура из британской газеты The Times. На ней изображена Тереза Мэй, премьер-министр Великобритании, которая говорит: "Я хочу построить общество, где между людьми будет как можно меньше делений. Где у людей будет не просто одна палата или коридор, а одна кушетка!