Подождите, идет загрузка

Организация классовой борьбы прекарных рабочих: Почтальоны ЮАР

Сергей Николаенко - 11.11.2017

Революционная ситуация  характеризуется остротой и распространением сознательной борьбы наемных рабочих, а наиболее явный пример последней – острота и распространение стачечной борьбы. Прежде стачечная борьба рабочих концентрировалась на фабриках и заводах крупных городов, но с ростом децентрализированного производства с передачей отдельных производственных функций   подрядчикам в своей и иностранной стране становится трудно организовать рабочих одного предприятия. Предприятия передают на аутсорсинг  кадровому агентству также найм рабочей силы. Основная компания получает прибыль при низких социальных издержках и обеспечивает работой рабочих, кадровое агентство нанимает рабочих, заключая с ними коммерческие контракты.  Прекарным рабочим платят более низкую зарплату, их легче уволить, они не обладают социальными гарантиями, как работники на постоянной основе в предприятии. Неудивительно, что организация профсоюзов среди прекарных рабочих  крайне затруднительна.

В этой статье рассмотрим образец организации прекарных рабочих в отсталой стране среди почтальонов Южно-Африканской Республики. Этот материал представляет сжатое изложение и пересказ статьи исследователя Дэвида Диккинсона «Легальные конфликты, рабочие бунты и воинственный юнионизм: организация прекарных рабочих и ресурсы влияния в Южно-Африканской Почте» (Dickinson 2017).  Южно-африканский пролетариат – один из наиболее воинственных в мире,  он участвовал активно в национально-освободительной борьбе 80-ых и 90-ых годов и теперь вплотную подошел к политической задаче – созданию рабочей партии.

После победы АНК на выборах в 1994 году и прекращения международной изоляции Южно-Африканского государства конкуренция стала более ожесточенной, капиталисты все больше и больше стремились снизить издержки на рабочую силу. Однако трудовое законодательство с 1995 года (LRA 1995) гарантировало профсоюзам, зарегистрированным в Департаменте труда, защиту от увольнения.  Это сделало основной формой классовой борьбы рабочих с капиталистами форму легального («институционализированного») конфликта.

В легальных конфликтах  рабочие организуются в зарегистрированные профсоюзы и выдвигают требования администрации. Когда конфликт невозможно решить в переговорах с администрацией, переговоры происходят  на следующей инстанции. Профсоюз начинает трудовой спор с работодателем, обратившись в Комиссию по примирению, посредничеству и арбитражу (CCMA), т.е. стремится разрешить конфликт в государственных институтах социального партнерства, которые могут разрешить проведение забастовки.  В результате забастовки администрация теряет прибыли, а рабочие  – зарплату. Воздействие на производство определяется количеством рабочих и их ролью в производстве. Забастовка является испытанием силы рабочего класса и заканчивается возобновлением переговоров. В результате переговоров достигается некоторое соглашение, которое может быть отличным от первоначального, но обычно представляет компромисс между изначальным требованием рабочих и администрацией.

При крайне организованном (юнионизированном) рабочем классе найм постоянного работника стал крайне невыгоден, т.к. рабочий коллектив мог легально достигать своих требований. Это ударяло по работодателю, сокращало его прибыли и делало уязвимым его положение на рынке, и потому хозяева все охотнее стали прибегать к найму работников у кадровых агентств.  Федерации КОСАТУ не удавалось организовать прекарных рабочих, и членской базой стали привилегированные рабочие с постоянным статусом, недоступным рабочему классу в целом.  Это становление неформальных отношений  Kenny и Webster (1998) описали как разрушение «ядра» рабочего класса: фактически возрождалось разделение рабочего класса на городских, привилегированных и мигрантов, не обладающих правами.  Кампания КОСАТУ за запрет кадровых агентств имела лишь частичный успех и в большей степени дала части прекарных рабочих постоянный статус (Barchiesi 2011, 78).

Вопрос о способах проведения борьбы рабочего класса в условиях неформальной занятости достаточно хорошо изучен (Agarwala 2013; Fantasia and Voss 2004; Fine 2015; Lambert, Webster, and Bezuidenhout 2012; Ness 2014; Scully 2015; Theron 2009). Менее ясно, как сами прекарные рабочие ведут борьбу, к какой тактике прибегают и при каких условиях добиваются победы. Sinwell (2015) детально рассмотрел,  как рабочие на платиновых шахтах, недовольные Национальным Союзом Шахтеров (NUM), создали рабочие комитеты и организовали незащищенную забастовку, в ходе которой полиция впервые после «уничтожения апартеида» расстреляла рабочих.  Изучавший забастовку Chinguno (2015) подчеркнул воинственную солидарность рабочих, готовых прибегнуть к насилию против штрейкбрехеров и членов NUM, не поддержавших забастовку.  После призывов Рамафозы расправиться с полицией соответствующими мерами, NUM потерял добрую половину членов, а в горной отрасли окреп и приобрел заслуженный авторитет новый профсоюз – Ассоциация горных и строительных рабочих (AMCU).

Почта ЮАР: трудовая политика

Правительство ЮАР после апартеида стремилось снизить бюджетные расходы и поэтому поощряло политику перехода государственных предприятий на самоокупаемость. «Почте ЮАР» следовало не только перестать быть «убыточной» (затраты бюджета составляли 1 млрд. рэндов или 74 млн. долларов), не просто стать капиталистическим предприятием, но таким капиталистическим предприятием, которое быстро расширяется, чтобы создать почтовые отделения в стране с крайне плохой инфраструктурой. Соответственно, хозяевам требовалось  выжать из работника гораздо больше прибавочного труда, чем прежде. Развитие почтовой инфраструктуры в поселках со слабой интернет связью приносило «Почте» немалые прибыли при обслуживании банкиров, государственных чиновников, кредитных организаций, любых компаний, которые оплачивают или предъявляют счета. Но эта прибыль  была недостаточна (как и любая другая прибыль для хозяев). На совете директоров еще в начале 2000-х собрание владельцев предприятия решило остановить найм рабочих на постоянной основе.  Это решение активно соблюдалось и к 2011 году 1/3 рабочей силы составляли прекарные рабочие, т.е. приблизительно около 8000.

Экономить начали на плате рабочим: гораздо выгоднее оказалось нанять вместо рабочего на постоянной основе с зарплатой 8 тыс. рэндов (34 тысячи рублей или 597 долларов по текущему курсу за 2017 год) прекарного рабочего, когда плата кадровому агентству составляет 4 тысячи рэндов ( 17 тысяч или 301 доллар), а рабочему остаются гроши (8 600 руб. или 149 долларов). Однако хозяева «Почты» еще не оплачивают пенсию или медицинскую страховку, которые были гарантированы рабочим на постоянной работе в результате борьбы CWU. Менеджеры SAPO хвастались, что в результате неофициальной занятости они нанимают работников с оплатой: «Три по цене одного».

В результате борьбы СWU за запрет найма прекарных рабочих  профсоюз добился «пирровой победы». «Почта ЮАР» обещала прекратить найм рабочих в течение двух лет, однако все время переносила окончательный срок выполнения соглашения. Профсоюзная деятельность среди прекарных работников нещадно подавлялась.

Однако неудача CWU дала обратный эффект, нежели рассчитывали капиталисты. Рабочие стали создавать независимые от существующих профсоюзов рабочие комитеты. Одни комитеты были недолговечны, действовали от случая к случаю, однако в результате образовалось 12 комитетов в Тембиса, крайнем Восточном Ранде, Соуэто, крайнем западном Ранде, Вааль и Претории. Комитеты по-разному организовывали свою работу: в Соуэто выбраны представители; организация действовала,  сотрудничая с CWU, продолжая привлекать рабочих в независимые комитеты. Напротив, в Тембиса  руководили часто сменяемые координаторы.  Этот комитет первым прекратил все связи с CWU и полагался на свои собственные встречи. Комитеты рабочих были довольно бедны.  Они собирались не в арендуемых офисах, а в субботу утром в парках или на пустошах, на автомобильных парковках и футбольных полях. Их встречи не протоколировались секретариатом, они пользовались блокнотом с записной книжкой, и результаты собрания зачитывались перед всеми рабочими. Средства привлекались только от участников встреч. Хотя были попытки организовать сбор среди рабочих, это удалось сделать только в комитете Тембиса. Рабочие Комитета Вааль попытались действовать легально: написали программу союза, арендовали офис в интернет-кафе, открыли банковский счет, однако все было зря: Департамент труда отклонил их заявление.

Отсутствие регистрации рабочего союза означает, что рабочим не разрешат проведение забастовки от CCMA, а незащищенные стачечники  могут быть уволены.  В августе 2008, TAS, крупнейшее кадровое агентство SAPO в Гаутенге,  уволило 18 прекарных работников отделения Edenvale, участников комитета Тембиса, так как те, поддерживая коллег, насильственно переведенных в другие отделения, прекратили на некоторое время доставку почты (CCMA 2008). В октябре 2009 11 работников в Спрингс (Крайний Восточный Ранд) уволены, потому что завершили работу ранее положенного времени, чтобы успеть на публичные слушания Департамента труда по неформальной занятости (CCMA 2009). Только методом проб и ошибок рабочие научились отстаивать свои интересы.

Стачка Мабарете: новая тактика рабочих-почтальонов

После долгих попыток получить статус рабочих на постоянной основе конституционными средствами комитеты организовали незащищенную забастовку в середине 2011. В декабре 2011 в провинции Гаутенг рабочие комитеты перешли к воинственной тактике «взаимной солидарности», чтобы сорвать поставку почты – это была тачка Мабарете. Название Мабарете на языке сесото («Береты») напоминает о полицейской группе тактического реагирования, которая,  патрулируя улицы, прибегала к демонстративным наказаниям.

В стачке Мабарете одной из задач было защитить бастующих рабочих от увольнения.  Для этого они инсценировали  сцену, в которой одни рабочие насильственно принуждают других рабочих бастовать. «Боевая группа» рабочих прибывала в отделение, чтобы заставить рабочих другого отделения присоединиться к ним. «Обороняющаяся группа», принужденная к забастовке, не имеет выбора и поэтому её невозможно привлечь к дисциплинарным мерам.

Так, в Тембиса и Соуэто, с которых началась забастовка Мабарете, все шло по сценарию: Комитет Соуэто отправил двух боевых товарищей к Тембиса, требуя поддержки. Двух оказалось мало, с двумя можно запросто справиться и им, естественно, отказали. Боевые рабочие ушли, но грозились вернуться с подкреплением. В следующий раз «боевая группа» составляла 20 человек. Как они заранее договорились,  руководитель комитета Тембиса покинул на некоторое время отделение и вернулся, когда «боевая группа» была на месте. Забастовщики постарались окружить руководителя, создав видимость, что собираются схватить и избить его. По удачно спланированному сценарию, счастливый руководитель «увернулся» и добрался до отделения. Но всем становится очевидно: если рабочие Тембиса не выйдут на забастовку, то будут атакованы, у рабочих Тембиса нет выбора, они, может быть, и желали бы продолжать работу, но другие их заставили присоединиться к забастовке. Стачка распространялась стремительно! С каждым новым посещением боевой группы росло количество бастующих отделений!

Это театральное представление требовало, однако, координации деятельности и скрытой подготовительной работы. Прекарные работники должны быть подготовлены к прибытию боевой группы, они уже заранее должны решить, что они готовы присоединиться к забастовке. При плохой подготовительной работе, которая часто была в других районах, подобная тактика буксовала и не увеличивала количество бастующих.  Зная о прибытии боевой группы, рабочие отделения могли запереть ворота и оставить их закрытыми до тех пор, пока боевая группа не разойдется. Они также могли присоединиться на один день и вернуться к работе завтра. Всего к стачке Мабарете присоединилось 500 рабочих, что гораздо меньше, чем в середине 2011. И количество бастующих уменьшилось до 300, хотя рабочие присоединялись до самого конца стачки.

Рабочим было необходимо скрыть свою деятельность от посторонних глаз. Их тактика могла привести к уголовным преследованиям, рабочий протест мог быть «обезглавлен». Это уже произошло в 2011 году, когда после забастовки трое из шести руководителей  были уволены за то, что осмелились написать письмо к администрации SAPO с просьбой о встрече. TAS квалифицировала их поступок как «грубое обращение к менеджменту», которое нельзя оставить безнаказанно.

Но когда была запрещена стачка Мабарете, «Почта ЮАР» не знала, кому следует передать постановление. Руководители не были известны, а телефон, с которого поступали инструкции о ходе забастовки, передавался из рук в руки.

Чтобы сорвать проведение забастовки, «Почта ЮАР» стала нанимать штрейкбрехеров. Таким образом, пока стачечники бастуют, компания продолжает работать. Это угрожало обесценить действия рабочих и могло разрушить их единство в решении продолжать забастовку. Иначе говоря, теперь рабочие оказываются в проигрышной ситуации, где каждый день при прежней тактике увеличивает вероятность их поражения.  Они не получают плату и могут быть уволены.

Однако именно решимость бороться во время проигрышной ситуации способствует обострению и радикализации борьбы.

Рабочие начали использовать ряд тактик, чтобы бороться со штрейкбрехерами, одна из которых:  «хо цома» (ho tsoma, на языке сесото: удар).  Рабочие организовали боевые группы рабочих, патрулирующих поселки для поиска амагундване (amagundwane, на языке зулу: крыс). Группы не работали в тех районах, где жили, и поэтому могли избежать опознания.  Руководство принимало решение, где действовать, а боевая группа стачечников садилась на поезд. Группа необязательно знала, куда едет. Это могло бы привести к утечке информации.  Достаточно в поезде иметь одного из проводников, который, однако, остается вне поля зрения гундване.

Пойманных штрейкбрехеров предупреждали, раздевали догола или избивали в зависимости от обстоятельств. Когда же забастовка затянулась, и силы рабочих были на исходе, то избиения начали случаться более регулярно. Вместе с этим забастовщики понимали, что этот метод требует предельной осторожности. Например, они не трогали имущество «Почты». Велосипеды и почту осторожненько ставили в сторонку, а рабочего-штрейкбрехера отводили в тихое место «для беседы». Порча имущества для суда представляла очевидное доказательство виновности бастующих. Когда же дело было сделано и рабочий-штрейкбрехер был наказан, остальным сообщалось, что совершена «молитва», значит, дело закончено и на сегодня все группы покидают район.

Подобная тактика не могла применяться везде и всюду. В пригородах и городах камеры легко могли установить личность рабочих, полиция могла приехать достаточно быстро, почтовые отделения могли прибегнуть к услугам частных охранных агентств.

В поселках же добраться до почтового отделения можно при помощи электричек. При этом даже нет необходимости покупать билет. Охрана на железных дорогах также работает на аутсорсе и часто сочувствует борьбе Мабарете. И даже в противоположном случае желания спорить с группой из 20, 50 человек, даже если имеешь резиновую дубинку, ни у какого охранника не будет. Таким образом, в тактике «хо цома» наиболее уязвимыми являются отделения, которые находятся вблизи железнодорожных путей.

Кроме того, отношение полицейских в поселках к забастовке Мабарете  скорее положительно. Полиция ЮАР – сильно юнионизированная организация, которая недолюбливает штрейкбрехеров. Сообщения амагундванэ о нападениях в поселках чаще всего игнорируются. По своей функции полиция должна пресекать противоправные действия и расследовать каждый инцидент, и она расследует дела, о которых заявляла администрация «Почты». Однако даже рассмотрение их заявлений  сознательно затягивалось, расследование запутывалось и в конце концов полицейские приходили к выводу, что распутать дело не имеется никакой  возможности. В одном случае двое стачечников случайно натолкнулись на рабочих-штрейкбрехеров. По субботам «Почта» не работает, но SAPO пыталась обхитрить рабочих и пыталась организовать доставку почты не по расписанию.  Стачечники не были готовы к встрече: они были в районе, где их могли узнать, помимо этого, когда штрейкбрехеры  убежали, стачечники забрали их велосипеды. Эти рабочие были выслежены полицейскими и инспектором «Почты ЮАР».  Рабочие страстно и подробно принялись рассказывать о забастовке Мабарете, что их вынудило присоединиться к забастовке, как обращалась администрация почты с рабочими.  И хотя инспектор SAPO настаивал, что совершено ограбление, полиция встала на сторону рабочих и отказалась завести дело, поскольку работники вернули велосипеды, а до этого ни разу не воровали.

Отношение полицейских к стачечникам отражает как оставшуюся патриархальность отношений в южно-африканском обществе, так и общественные настроения. Забастовка всеми считается законным правом отстаивать свои интересы, так как препятствовать забастовке считается обществом чем-то аморальным.  Не считается чем-то предосудительным и насилие стачечников.

Когда в поселках совершается преступление, то подозреваемого сначала избивают местные, а полиция ждет окончания «народного суда» и только потом может приняться за свою работу и при необходимости отвозит преступника в больницу. В таких патриархальных поселениях все считают, что насилие отучает от дурных поступков и способствует дисциплине.

Вместе с тем полиция не бездействовала и много рабочих было арестовано – около 70 человек. Судебное дело, конечно, раздражало, но ни один из рабочих не был осужден из-за отсутствия доказательств.  Опять-таки не обошлось без действий боевых групп Мабарете. Пострадавшие неожиданно отказывались от обвинения,  улики пропадали.

В какой-то из моментов штрейкбрехеры были организованы в команды и носили с собой оружие, но могут ли 5 человек справиться с десятью или тридцатью ? Тактика организации больших «мобильных отрядов» свела на нет эту попытку «Почты» возобновить свою деятельность. В какой-то момент замещающие бастующих работников рабочие были организованы в команды, имели оружие, чтобы отбиваться от бастующих. Это привело к возникновению «мобильных отрядов»: организации больших групп, способных подавить такое сопротивление.

Продолжение следует...

Впервые опубликовано на сайте движения "Леворадикал": http://levoradikal.ru/archives/16499