Подождите, идет загрузка

Полумесяц, как бумеранг

09.01.2015

Что бы ни говорили, но чудовищная гибель сотрудников Charlie Hebdo (и, кстати, нескольких полицейских, в числе которых был мусульманин) — это трагедия, разночтений в отношении к которой быть не может в принципе. Религиозный фанатизм в который раз показал свой оскал, свою враждебность всему человечному, и неясно, как можно говорить о других позициях, кроме категорического осуждения. И, в первую очередь, речь тут не о какой-то абстрактной, оторванной от реальности ценности свободы слова, не о качестве или уместности тех или иных карикатур (тут как раз могут быть разные воззрения), и даже не о том, что в составе редакции журнала были люди левых взглядов. Речь о трагедии, которая, прямо или косвенно, но касается всех, кто привык верить в прогресс и бороться с реакцией.

Однако, любая катастрофа — будь то война на Востоке (а с недавних пор, по всей видимости, и Юге) Украины, массовая фабрикация уголовных дел против российских левых, техногенные аварии или террористические атаки, как вчера в Париже, — все же имеет свою парадоксальную дидактическую ценность для нас, левых. Потрясения работают как социальный лакмус, мгновенно поляризующий как политическое поле, так и общество в целом, обнажающий всю мерзость и грязь, отделяющий зерна от плевел.

web-paris-24-getty

Вот и сегодня сложно судить, что же выглядит гаже. То ли до физического отвращения циничная, злорадная болтовня антизападных консерваторов про «святыни», «толерастию» и «сами виноваты». То ли «цивилизационные» истерики либералов, в среде которых, судя по российским и особенно украинским лидерам мнения, плач по «Белой Европе» и вообще слияние с записными националистами давно стали если не хорошим тоном, то внушительным трендом. То ли уже зафиксированные сегодня полицией нападения на парижские мечети и те дивиденды, которые уже пытаются заработать на трагедии французские ультраправые вроде госпожи Ле Пен. Одно посреди этой пляски на костях несчастных журналистов можно сказать точно: всеми, кем только можно, колоссальная социальная проблема, глубокая и разветвленная, целенаправленно сводится к банальной расово-религиозной распре. И, как пел классик, «не было никого, кто бы это опроверг».

Меж тем, в каком-то смысле, слова «сами виноваты» в этой ситуации произнести можно. Но не по адресу несчастных трагически погибших карикатуристов — как уж их творчество не оценивай, — а по адресу правящих кругов Запада и молчаливо поддерживающего их мелкого буржуа и «белого воротничка». Потому что благодатную почву для роста в среде мусульман нетерпимости, пропитанной бескомпромиссной ненавистью ко всему, что не укладывается в ограниченный отжившими традициями внутренний мирок фанатика, подготовили именно они. И сколь бы строгим не было наказание для исполнителя, вдвойне суровым наказание для заказчика и подстрекателя.

Сам по себе политический ислам, а тем более ислам радикальный — феномен, по большому счету, XX века, связанный прежде всего с реакцией внешним захватчикам. Ваххабизм, превратившийся в официальную идеологию Саудовской Аравии, возник почти синхронно с зарождением активного сопротивлением арабов Неджда против Османской империи. Сложно отрицать и роль и явной (Северная Африка, британские Ирак и Палестина, Афганистан), и, в еще больше степени неявной (шахский Иран, Палестина, Филиппины, Нигерия) колониальной политики европейских держав и Соединенных Штатов. Особенно отчетливо это видно в риторике современных исламистов, где наряду с чисто антизападными высказываниями, можно отыскать даже формально антикапиталистические (хоть и никогда не социалистические) элементы, практически неизбежные в национально-освободительном дискурсе.

Далее, отлично известны факты финансирования исламистов правительствами стран НАТО (прежде всего спонсирования «Талибана» и «Аль-Каеды») с целью использовать их как дестабилизирующий и противостоящий неугодным силам фактор в странах Ближнего и Среднего Востока. Только из недавних прецедентов, имевших место уже после 11 сентября (не говоря уже об иранской революции), натовская военщина открыто поддерживала исламистские силы против диктаторских и реакционных, но все же светских режимов Хуссейна, Каддафи и Асада. Стоит ли удивляться, что в результате сеятели пожали не только тренировочные лагеря различных организаций, но и такой полигон — к тому же овеянный чуть ли не романтическим ореолом, — для подготовки фанатиков, как ИГИЛ?

Впрочем, и это было бы еще полбеды, если бы одновременно с прямым и косвенным пестованием радикального ислама на Ближнем и Среднем Востоке европейские и американские власти проводили бы в достаточной степени грамотную и инклюзивную иммиграционную культурную политику. Однако же, буржуазному правительству проще намерено усугублять сегрегацию, фактически закрывая для большинства даже для второго-третьего поколения иммигрантов путь к престижной и достойно оплачиваемой занятости, а также способствуя созданию этнических гетто с заведомо более низким уровнем жизни, чем в «белых» кварталах. И при этом намерено не лезть в эти гетто, не предпринимать никаких систематических мер по эффективной интеграции иммигрантов в сколько-нибудь прогрессивную культурную среду, пуская ситуацию на самотек и, тем самым, вольно или невольно используя складывающуюся напряженность между условными «коренными» и условными «понаехавшими» для предотвращения каких-либо ростков солидаризации трудящихся. Если добавить к этому почти полную импотенцию большинства европейских левых партий и абсолютную легальность откровенно правой, хоть и  не «заплывающей за буйки», риторики, то взрывной, как у бактерий в чашке Петри, рост популярности радикальных реакционных идеологий среди иммигрантской молодежи оказывается не просто логичным. Этот рост оказывается неизбежным.

К сожалению, наиболее вероятный сценарий развития событий тоже почти безальтернативен. Беззубые, но и не скатывающиеся в шовинизм митинги под девизом «Je suis Charlie» уже сменяются атаками на мечети и исламофобной — а, значит, и антимигрантской, — истерией в политическом поле. Испуганный малодушный бюргер, не видящий дальше собственного носа, пополнит электорат Саркози и Ле Пен, а положение и без того страдающих от сегрегации этнических сообществ (большинство членов которых, при всей распространенности радикального исламизма, все равно далеко от того, чтобы идти убивать кафиров), еще ухудшится — и, вероятнее всего, лишь спровоцирует новые акты террористической агрессии.

Правый поворот и ужесточение ряда аспектов внутренней политики правительства, возможно, даже сможет создать временную видимость решения проблемы радикального ислама в Европе. Но при двусторонней пневмонии не пьют сироп от кашля. И если левые не найдут в себе силы обратить общественное внимание на лечение причин болезни, а не ее симптомов, то кончиться вся эта история может куда более мрачно, чем в мизантропических фантазиях Уэльбека или влажных снах Герта Вилдерса.

Георгий Комаров, РП-Москва
Оригинал опубликован на liva.com.ua