Подождите, идет загрузка

Погром как симптом

Олжас Кожахмет - 16.03.2016

 

Казахстан принято считать одним из самых «стабильных» постсоветских государств, избавленных как от серьезных экономических, так и от межнациональных проблем. Однако реальность говорит о другом: диктаторская политика Назарбаева в сочетании с репрессиями против профсоюзов и левых сил всегда служили и служат благодатной почвой для роста правых настроений.

«Перевод стрелок» на человека с другим языком, разрезом глаз или цветом кожи — не только излюбленный прием буржуазных политиков, но и неизбежный спутник любого кризиса (хрестоматийный пример тут, конечно, Германия 30-х), когда озверение нищающего населения, лишенного социалистической альтернативы, заставляет пробуждаться призрак примитивной родоплеменной розни. Но, если мы хотим видеть сильное рабочее движение, если мы хотим разрешения коренных общественных противоречий, мы обязаны противостоять этим тенденциям. И потому особенно важно замечать, в каких условиях и почему они возникают.

Казахстанский опыт важен для нас не только потому, что Казахстан географически близок к РФ, но и потому что назарбаевский режим и в экономической, и в социальной, и в национальной политике во многом доводит до крайностей черты режима путинского. А это значит, что симптомы, которые проявляются в казахском обществе, вполне могут служить предостережением и для нас.

Что произошло?

Несколько недель назад казахское село Бурыл Жамбылской области попало в российские новостные ленты, что случается исключительно в тех случаях, которые никак нельзя назвать счастливыми. На этот раз внимание СМИ привлекли массовые беспорядки на национальной почве.

Вор, забравшийся в дом к своим односельчанам, застал там 5-летнего ребёнка, которого убил серией ножевых ударов. Жестокое преступление вызвало взрыв ярости местных жителей. Принадлежность преступника к турецкой общине, составляющей примерно пятую часть населения Бурыла, в глазах его обезумевших от ярости односельчан стала поводом для мести всем его соплеменникам. Между казахами и турками-месхетинцами начались столкновения. Село моментально превратилось в зону чрезвычайной ситуации — в него ввели полицейские войска и установили режим полной блокады с целью пресечь появление националистов из других населенных пунктов, которые во многом и стали причиной разгоревшегося конфликта.

Заезжие «борцы за справедливость» оказались адайцами — это один из родов Западного Казахстана, входящий в объединение Младший жуз, из которого происходила и мать убитого мальчика. В силу ряда исторических причин, за этим племенем закрепилась репутация людей крайне вспыльчивых и склонных решать проблемы физическим насилием (жанаозенскую трагедию эксперты в штатском и охранительски настроенные обыватели также были склонны объяснять склочным нравом аборигенов).

Но, несмотря на то, что они внесли довольно существенную лепту в разжигание конфликта (гастролёров из других регионов полиции удалось развернуть), погромные настроения, безусловно, были и у местных жителей. Убийство ребёнка, очевидно, стало лишь последней каплей в давно переполнившейся чаше межнациональной ненависти.

Будучи уроженцем Тараза, в окрестностях которого произошли эти события, автор этих строк, не понаслышке знаком с трудным характером казахских турков, оказавшихся в Казахстане в результате сталинских депортаций. Испытывая давление со стороны окружения, их сообщество проникнуто настроениями «осажденной крепости» и зачастую не скрывает враждебного отношения к другим народностям.

«Страна межнационального мира и согласия»

detail_f5ba50543d065dc2b35dc287ea93ff16

Но дело, конечно, не в том, «кто первый начал», а к чему такие эксцессы могут привести в итоге. Очевидно, что в условиях перманентно ухудшающейся экономической обстановки новые погромы - это только вопрос времени.

На протяжении 25 лет независимости штамп о нашей феноменальной атмосфере межнационального согласия является непререкаемой догмой. Официозная пропаганда преподносит межнациональный мир как главную и личную заслугу бессменного президента Назарбаева. Члены пророссийских объединений и организаций этнических меньшинств охотно принимают участие в этом провластном «ток-шоу», трансляции которого становятся особенно частыми после подобных событий. Исламисты и либералы видят в такой ситуации удачную возможность для продвижения своей повестки (у первых это действительно получается; вторые - неисправимые оптимисты). В то же время казахские ультраправые проклинают ее, считая главной причиной неудачного национального строительства.

Доля истины в этом есть. По сравнению с большинством постсоветских государств, особенно соседей по региону, Казахстан может показаться оазисом интернационализма. Даже черносотенный всплеск начала 90-х годов, когда в других среднеазиатских республиках происходили этнические погромы, прошёл у нас в относительно мягкой форме.

Нынешние национал-демократы, несмотря на заметный рост влияния в последние несколько лет, все же достаточно слабы и во многом остаются пугалом, используемым правящим режимом. Отсутствует систематическая практика убийств и нападений на национальной почве. Языковая политика прибалтийских государств или украинский шабаш как таковой могут оставаться лишь недостижимой мечтой слабых и трусливых казахских правых. Сентенция о «русских беженцах из Казахстана», которой баловались одно время на российском ТВ, кажется чрезмерно лживой даже по нынешним меркам.

Аналогичные случаи

И тем не менее создаваемая режимом и СМИ идеализированная картинка далека от повседневной реальности, в которой проблема бытового шовинизма никогда не переставала быть актуальной.

За последние 10 лет в стране произошло 7 относительно серьезных межэтнических конфликтов, в которых представители титульной национальности вступали в столкновения с чеченцами, турками, узбеками и таджиками. В  двух случаях столкновения приобретали этническую форму, хотя причины их были классовыми.

В октябре 2006 года в Атырауской области на нефтяном месторождении «Тенгиз» произошла массовая драка между казахстанскими и турецкими рабочими. Доподлинно неизвестно, что послужило конкретным поводом. Однако, что бы ни было спусковым крючком, он лишь дал выход долго копившемуся недовольству местных тружеников. Его причиной были более высокие зарплаты и лучшие условия труда для их турецких коллег, выполнявших ту же самую работу, а также высокомерное отношение с их стороны, которое поддерживается в работающих в Казахстане турецких компаниях. В том противостоянии также немалую роль сыграли «импульсивные» (а на практике попросту доведенные до отчаяния своим социальным положением) адайцы.

В марте 2007 года в Алматинской области в поселке Маловодное рядовая потасовка переросла в настоящее побоище и серию погромов. Под ударом оказались чеченские жители нескольких сел, но главным объектом ненависти стала семья Махмахановых, представляющая собой что-то вроде классических плантаторов-латифундистов из стран третьего мира с соответствующими замашками (к тому же, старший из братьев был крупным чиновником).

Беспомощность власти

Эти примеры показывают, что до сих пор нужно было сильно постараться, чтобы вызвать у простого казаха желание спалить хату соседа-инородца. Однако, покуда кризисные явления в экономике и в обществе только усугубляются, такое положение не может сохраняться долго.

Хотя бы потому, что, вопреки всем убеждениям нашего «зомбоящика», является не результатом планомерной и продуманной политики властей, а результатом случайного стечения исторических и социально-политических обстоятельств, которые будут все стремительнее меняться под воздействием как внутренних процессов, так и внешней конъюнктуры.

105581

В окружении Назарбаева это прекрасно понимают. И потому в случае подобных происшествий жестко фильтруют информационные потоки. Выходит абсурдная ситуация, при которой наша хваленая «стабильность» представляется прочной и незыблемой, и в то же время может в одночасье рухнуть из-за одиночного пикета или поста в фэйсбуке. Однако помимо этих механически-репрессивных реакций — заткнуть, закрыть, заблокировать, — у режима нет никакого внятного плана действий на тот случай, если число «Бурылов» начнёт расти.

В порыве отчаяния власти могут прибегнуть к помощи националистических сил, однако очень боятся, что процесс станет неуправляемым, обнаруживая ещё большую растерянность перед лицом «стихийного творчества масс». Характерно, что в случае и с недавним конфликтом, и с аналогичными происшествиями сами наши национал-демократы ограничиваются лишь застенчивыми высказываниями в соцсетях.

Между городским политической «национал-демократией» и бытовым сельским национализмом в Казахстане лежит огромная пропасть. Жители аулов могут лишь с большим недоумением встречать прокламации о необходимости приватизации социалки, войны с Арменией или «поддержки Украины», а уж пантюркистские разговоры о «единстве с турецким народом» могут иметь последствия просто непредсказуемые. В этой ситуации казахский национал-демократ очень похож на гламурного офисного «мачо», робеющего перед входом в пивную для дальнобойщиков.

Неуклонная социально-экономическая деградация сельских районов даже там, где сельское хозяйство не убито «евразийской интеграцией», создаёт и будет создавать питательную среду для шовинизма и возрождения самой дикой и кровавой вражды.

Очевидно, что ни назарбаевская «стабильность», ни химеры либералов и буржуазных националистов, ни исламизм не способны разрешить этих противоречий. Поскольку корень проблемы лежит в социальном неравенстве, то и преодолена она может только в этой плоскости. В сложившейся ситуации остановить раскручивание маховика этнических столкновений и чисток может лишь создание рабочей партии, способной сплотить людей разных национальностей и направить поток их гнева на истинных виновников социального упадка. Кому-то это может показаться всего лишь «дежурным нравоучением» или «марксистской мантрой». Однако, как ни печально, другого выхода у Казахстана просто нет.