Подождите, идет загрузка

Первое мая сегодня

26.04.2015

Первомай для левых и профсоюзных активистов — день особый. Это один из тех дней, когда мы чувствуем себя одним целым с трудящимися всего остального мира. По сути, именно «от Первомая до Первомая» мы привыкли отсчитывать свою деятельность, первомайские акции — мерило нашей силы или слабости.

Но что такое Первомай в современной России, где независимое профсоюзное движение объединяет менее 1% трудящихся? Где нет массовых и влиятельных левых политических движений? Где за два с небольшим десятка лет «капиталистической реставрации» как правящая элита, так и объективные процессы, характерные для периферийной, постсоветской страны, сделали все для максимальной дискредитации идеалов социальной справедливости? Можно ли говорить о том, что Первомай остаётся «днём памяти и борьбы», а не тонет в потоке официальных проправительственных мероприятий, в стройных рядах которых работодатели и представители власти возглавляют забитых рабочих, «собранных по разнарядке», либо приманенных подарками и бесплатными развлечениями?

На мой взгляд, совершенно бесполезно апеллировать к истории Первомая и клеймить работяг за «безыдейность», важно понять что из себя представляет сознание типичного российского рабочего на сегодняшний день. Парадокс путинской России, точнее той стадии развития режима, которую мы можем наблюдать последние три-четыре года, заключается в том, что образ «человека труда» активно используется для того, чтобы подчеркнуть (если не навязать») легитимность и безальтернативность нынешнего курса. В условиях, когда по швам трещат и экономическая система, и состояние «социального компромисса», в свое время добытое за счёт высоких цен на энергоресурсы, образ «защитников человека труда» используется правящим классом для того, чтобы подтвердить своё право продолжать этих самых «людей труда» обирать, выкидывать на улицу, лишать права на достойное будущее.

73931028_2270477_70

Неудивительно, что у значительной части населения это вызывает когнитивный диссонанс, грозящий превратиться в массовую истерию. Одну Россию они видят по телевизору. Другую — на своих рабочих местах, ощущая её дыхание во время походов в магазин и пытаясь прожить от одной зарплаты до другой. В одной России нет проблем кроме Украины, кучки оппозиционеров-провокаторов, геев, танцев в стиле тверк и незначительных фактов коррупции на местах. В другой России люди боятся уходить на больничный или в отпуск, чтобы не потерять и без того небольшие зарплаты. В результате одни и те же люди могут сегодня с пеной у рта проклинать «киевскую хунту и проклятых пендосов», а завтра жаловаться, что на их заводе уже который месяц задерживают зарплату.

Важнейшее условие, позволяющим российской олигархии погружать население в болото подобного двоемыслия, — это почти полное отсутствие осознания трудящимися классовых интересов, отсутствие опыта коллективных действий, отсутствие какого-либо интереса к общественно-политической сферы жизни. Как известно, любой авторитарный режим держится не столько на поддержке, сколько на безразличии населения. Долгие годы, в нашей стране общество и власть ухитрялись жить автономно друг от друга. Пережив крушение Советского Союза и «лихие 90-ые», общество старалось погружаться в частную жизнь, не встревая в политические и общественные «разборки», капиталистическая олигархия же гарантировала себе спокойствие, бросая «вниз» подачки. Роль, которую в девяностые сыграл ряд «левых» политических партий и официальные профсоюзы, ещё больше утвердил трудящееся большинство в том, что политика и общественная деятельность — это в лучшем случае фарс, а в худшем «грязь». Конечно, такое положение вещей не могло продолжаться вечно, так что правящая система успела вовремя «подложить себе соломку», к примеру, практически полностью запретив легальные забастовки и мирные собрания. К тому моменту, как закончились ресурсы для «подкармливания» трудящихся и сглаживания внутренних противоречий, общество и, в частности, трудящееся большинство было полностью дезориентировано, идеологически деклассировано и атомизировано.

Однако, сам факт того, что российские трудящиеся сегодня не представляют из себя организованной силы, не означает автоматически, что классовые противоречия отходят на второй план. Российский капитализм, используя социальную риторику, одновременно чертовски напуган перспективой того, что классовые противоречия приведут миллионы «спящих» трудящихся в движение. Авторитаризм не нуждается в прямой поддержке населения до тех пор, пока он создаёт впечатление «исправной работы системы». Когда же миллионы осознают то, что система не работает, шансов на мирное разрешение противоречий остаётся ничтожно мало.

И если в Европе буржуазная демократия позволяет капитализму выживать, создавая иллюзии, что плохих буржуев сменят хорошие, то там, где демократические институты слабы, правящая элита роет себе могилу ускоренными темпами. О том, что российская вариация капитализма знает, откуда ждать угрозу, говорят массовые преследования профсоюзных активистов, — причем даже тех профсоюзных организаций, что не обладают на данный момент серьезной силой. В России растёт число «профсоюзных» заключённых, во многих регионах, например, в Калуге, местные власти инициируют агрессивные кампании по дискредитации и уничтожению профсоюзных организаций: ведётся постоянное прослушивание, слежка, давление и контроль любой независимой деятельности по отстаиванию интересов трудящихся. Ведь несмотря на слабость организованного рабочего движения, сложно отрицать, что в последние годы в РФ наблюдается рост забастовочного и протестного движения.

Забастовки, голодовки, акции протеста авторабочих, строителей, врачей — о них рядовой россиянин Первого мая не узнает. По телевизору и на улицах будут всё те же колонны, возглавляемые первыми лицами регионов. Пока что рабочее движение — это капля в море пассивного большинства, пребывающего в плену «двоемыслия», и наши акции вновь будут малочисленными и незаметными. Но объективные условия капиталистического кризиса, рост неравенства, крушение иллюзий о вечной стабильности неизбежно будет толкать на протестные действия всё больше и больше людей. Вряд ли те же строители космодрома «Восточный» ещё полгода назад могли представить себя в роли ньюсмейкеров и активных протестующих. Поэтому, нам, левым, необходимо оставить в прошлом привычку отсчитывать свою деятельность от первомая до первомая. Не забывая почтить память тех, кто сражался за восьмичасовой рабочий день, мы должны всю свою энергию тратить на то, чтобы развивать профсоюзные и наши собственные структуры, максимальное число людей вовлекать в организованные коллективные действия. Только таким образом мы сможем вернуть себе Первомай, и не только его.

Андрей Заводской, РП-Калуга