Подождите, идет загрузка

О внутренних причинах войны в Сирии

31.10.2015

Влад В., РП-Москва

Несколько дней назад на сайте Московского центра Карнеги появилась обширная статья, подробно рассказывающая о характере правления Башара Асада и проводимых им реформ до начала войны, с 2001 по 2010 год. По отношению к Асаду она более чем положительная, что выглядит на первый взгляд довольно удивительно, т.к. американский Центр Карнеги трудно заподозрить в особой любви к российским властям и их союзникам. Уже по одной этой причине она заслуживает самого внимательного прочтения и обсуждения.

Правда, в отличие от наших патриотов, в том числе и называющих себя левыми, мы бы не стали спешить присоединяться к общим выводам статьи, а обратили бы гораздо большее внимание на то, как в ней описывается конкретная экономическая политика Асада.
кафе дамаск

Помимо прочего эксперт Центра Карнеги пишет:

"В 2004 году в Сирии разрешили частные банки западного и исламского типа. После 50 лет социалистических сберкасс Сирия получила рыночный банковский сектор. К 2009 году отменили фиксированный курс сирийского фунта и сделали его свободно конвертируемым, тогда же заработал сирийский фондовый рынок. Отменили репрессивное налогообложение на частный сектор. «Теперь налоги на частный бизнес от 15% до 23%, а были 50% и выше. Не говоря о том, что лицензию получить у чиновников было нереально», – рассказывал в 2010 году Абдуд, хозяин гостиничного бизнеса, родственник крупного чиновника, в чью компетенцию входит туризм. Отменили параноидальные законы об иностранных инвестициях: в прежние времена считалось, что они подрывают национальную безопасность. Приняли закон о конкуренции против монополизации отраслей. Частично заменили старые марксистские кадры в министерствах на технократов с образованием в Европе или странах Залива. И главное – начали приватизацию...

Он отменил социалистические льготы на селе и, чтобы компенсировать потери привычных гарантий, разрешил работать в деревнях мусульманским благотворительным организациям. В результате власть стала ассоциироваться с неприятными переменами, а бородатые верующие люди – с помощью в трудную минуту".

И далее:

"Взамен старой элиты военных, спецслужбистов и партфункционеров возникла новая верхушка богачей и среднего класса – частных лиц, формально независящих от государства. Темные стороны новой жизни легко предсказать. Немалая часть старой элиты: военных, партфункционеров, спецслужбистов – перекочевала в новую – класс владельцев бывшей общенародной собственности. Символом несправедливой приватизации стал Рами Махлуф, двоюродный брат Башара Асада, который в одиночку представлял в Сирии более двухсот западных компаний и брендов, владел главным сотовым оператором Syriatel, был хозяином нескольких частных банков и сирийских свободных экономических зон. Прозвище Мистер 5% говорит о его конструктивной роли в общении с инвесторами".

Собственно говоря, именно эти преобразования, то, что Асад "осторожно переформатировал арабский социализм в рыночный капитализм", и вызывают по понятной причине наибольшее восхищение у автора статьи. Другой точки зрения и нельзя ожидать от издания, стоящего не только стоящего на последовательно капиталистической точке зрения, но и отстаивающей интересы гегемона капиталистического мира — США. По существу, содержащаяся в статье критика — только вышедшее наружу откровенное обсуждение ситуации между двумя группами буржуазного истеблишмента.

К чему сводится основная идея статьи? К тому, что Асад был хороший, т.к. проводил рыночные реформы. А что демократии не было, так так ее нет и в других странах ("умеренный авторитарный режим со средним по окрестностям уровнем несвободы"), к тому же он и политические послабления делал. И, положа руку на сердце, не так уж и хорошо, что он их делал, т.к. они ослабляли режим и открывали окно для массового сопротивления реформам ("диктатура в период либерализации является более уязвимой") . Что руководство США, следовательно, поторопилось, постаралось устроить переворот там, где надо было проявлять терпение, навязывать дружбу и открытость. Автор с откровенным цинизмом пишет:

"На Западе готовы терпеть авторитарные режимы, даже если в них нет личных и политических свобод, но есть свобода хозяйствующих субъектов".

То есть, переводя на простой общепонятный язык: у нас есть союзники и поавторитарнее Асада, и ничего, нормально взаимодействуем, так зачем было начинать войну? (О том, что целью поддержки правых сил в протестных движениях и развязывания гражданских войн, было стремление направить по эти движения по ложному пути и таким образом подавить в них левые силы, выражающие интересы трудящихся, равно как и об аспекте геополитического противостояния различных групп мирового капитала, автор, опять же по понятным причинам, предпочитает не говорить.)

Общий вывод статьи прост: к черту политические свободы, если проводятся рыночные реформы и есть готовность к интеграции в мировую капиталистическую систему!

"Продолжать войну на уничтожение против режима, который до ее начала занимался либерализацией и добровольно сближался с Западом, так же разумно, как, пропустив Сталина и Брежнева, объявить третью мировую войну Горбачеву за подавление демонстраций в Тбилиси и Вильнюсе".

Помимо прочего, автор усматривает провал политики США в том, что она способствует усилению России на Ближнем Востоке и через то подрывает позиции США:

"...рождение военно-политической пустоты, куда может прийти кто угодно – ИГИЛ, Иран или, недавно, Россия, чтобы бросать вызов мировому господству и принуждать к многополярнсти, – так себе стратегия".

Так выглядит дело с точки зрения одной из групп капитала. А как с точки зрения трудящихся? Само собой разумеется, что никакого "социализма", ни "арабского", ни какого-либо другого в Сирии не было. Однако экономическое устройство было относительно прогрессивным: главенствующее положение государственного сектора, высокие социальные гарантии, развитые образование и медицина. И все это Асад уничтожал во имя "экономической свободы", а называя вещи своими именами — во имя личного обогащения правящей коррумпированной клики. Ему это было тем легче делать, что господство этой клики защищал довольно жесткий полицейский режим. Но, еще раз подчеркнем, что с точки зрения Центра Карнеги это не является серьезным недостатком, а в определенных обстоятельствах — даже достоинством.

Именно эти антинародные рыночные реформы, а вовсе не абстрактное "стремление к свободе" были главной движущей силой протеста. С такой оценкой соглашается даже автор статьи:

"Есть два, можно сказать, что и закона. Первый: успешные реформы происходят с учетом интересов правящей верхушки, иначе велика вероятность дворцового переворота и возвращения к старому. Второй: либерализация и приватизация в любом случае, хоть с родственниками, хоть без, с экономическим ростом или спадом, сопровождаются народным недовольством: в ельцинской России, в Китае периода реформ, в Англии Тэтчер, в Египте Садата и Мубарака, в Сирии Башара Асада – не важно...

...мы склонны делать вывод, что причина недовольства – сама диктатура... [Однако] видно, что причиной недовольства могут быть те изменения, которые диктатура претерпевает, в том числе [рыночные] реформы..."

Помимо этого он прямо пишет, что именно приватизация породила межнациональные и межэтнические противоречия, придала режиму "алавитский" характер, чего не было еще в начале нулевых.

"Приватизация дополнительно нарушила религиозное равновесие. Не только при власти партии «Баас», но и с колониальных времен крупная частная собственность, земельные владения, торговля были в руках суннитов; образование, государственная и военная карьера – место, где представители религиозных меньшинств могли нагнать – компенсировать недостатки происхождения. За время реформ многие алавиты разбогатели и стали владельцами бывшей госсобственности, из класса чиновников распростерлись на класс частных собственников...

Дераа – суннитский регион и к тому же бедный. Забывают, что провинция Дераа – давний исторический оплот партии «Баас», прочно встроенный в старый режим, в его поощрительные и распределительные механизмы, и, следовательно, пострадавший от их отмены... Потом начальству припомнили все грехи – от того, что они плохие мусульмане, до несправедливой приватизации [очевидно, религиозная аргументация была здесь только идеологизированной формой протеста, в то время как его подлинной движущей причиной выступали вполне материальные интересы]".

А что произошло потом? В условиях отсутствия сильной, подлинно коммунистической партии, отстаивающей интересы рабочих и других слоев трудящихся, руководство протестом удалось перехватить проамериканской оппозиции и исламистам. Энергия справедливого негодования трудящихся была использована против них самих. Автор статьи приводит недвусмысленные исторические аналогии этого явления:

"Антикоммунистический бунт «Солидарности» на польских верфях в 1980 году поднялся после того, как власть покусилась на такую стопроцентно коммунистическую меру, как фиксированные низкие цены на продовольствие, и прибегла к такой обычной для свободных стран мере, как их повышение с поправкой на инфляцию, накопившуюся денежную массу и неудовлетворенный спрос. Точно такая же причина у новочеркасского бунта в СССР 1962 года".

С таким же правом он мог бы привести в пример протесты в СССР в конце 80-х - начале 90-х, когда справедливый протест против реально существовавших недостатков системы был использован для того, чтобы разрушить ее вместе со всеми прогрессивными сторонами и ввергнуть общество в пропасть деградации и развала.

Какие выводы мы можем сделать из всего этого рассмотрения?

Во-первых, что проблема Асада была вовсе не в том, что он был диктатором, а в том, что он был диктатором-рыночником, что его политика вела к уничтожению социальных завоеваний предыдущего периода. (Это с нашей точки зрения, а с буржуазной ровно наоборот — в этом было его достоинство, а проблема — в том, что он был недостаточно эффективным и недостаточно лояльным Западу диктатором.)

Для нас тоже диктатор диктатору рознь. Вот только оцениваем мы их с противоположных позиций. И режим большевиков был диктатурой. Но это была диктатура, которая шла к социализму, которая вела политику в интересах масс и была по отношению к этим массам вполне демократична (впервые позволила говорить то, что думают, выпускать свои издания, проводить собрания, объединяться в союзы, открыла дорогу к образованию и участию в управлении). Такую свободу, самую полную политическую свободу для бедных и угнетенных мы поддерживаем. В этом смысле мы самые полные, самые последовательные демократы.

Но в то же время мы выступаем против любой "экономической свободы", поскольку она не может означать ничего другого, кроме как свободы богатых против бедных, т.е. диктатуры богатых. Точно так же, как выступаем против политических свобод для сторонников и защитников свобод "экономических". Если режим ведет антинародную политику, то он заслуживает того, чтобы быть свергнутым, безразлично является ли он по своей форме открыто диктаторским или же прикрывается "демократическими" процедурами.

Во-вторых, чтобы свалить враждебный нам режим недостаточно одного только справедливого протеста. Для этого нужна партия, которая его возглавит, станет новой властью и проведет необходимые экономические преобразования. Если такой партии нет, протест оседлают либералы, или имперцы, или наци, или еще бог знает кто, но трудящиеся в массе своей ничего хорошего от такого протеста не получат. И западные "демократы" нам не только не помогут, но еще и сделают все возможное, чтобы посадить нам на шею упырей похуже старых. Это показали Ливия, Сирия, Египет, Украина, десятки других примеров. Сегодня такой партии в России просто нет. Значит, важнейшая задача, от решения которой зависит будущее протеста и будущее всей страны, состоит в том, чтобы ее построить.