Подождите, идет загрузка

«Мы впервые за много лет увидели паническое бегство капиталистов»: интервью с рабочими Air Francе

09.12.2015

От редакции: 2-го декабря состоялось первое судебное заседание в процессе над 5 работниками Air France по делу о «порванной рубашке» (см. здесь). 5 октября работники Air France, как пилоты, так и наземный персонал приняли участие в протестах против планов сокращения 2900 рабочих мест. В аэропорту Руасси работники компании прорвали кордон полиции и дали понять собравшимся в тот день членам совета директоров, что они думают о них и об их антирабочих приготовлениях. Гениректор компании и ещё пара бюрократов отделалась лёгким испугом и порванными рубашками.

Мы публикуем интервью с товарищами из профсоюза SUD Aérien (http://www.sud-aerien.org/), представляющими в то же время политическую организацию Lutte Ouvrière («Рабочая борьба»). Интервью было взято до трагических событий 13-го ноября, но оно не теряет своей актуальности. Сейчас в России дальнобойщики протестуют против грабительской системы «Платон». Они уже подвергаются преследованиям и провокациям, и не только в виде краткосрочных административных арестов (были даже случаи наездов машин ДПС на протестующих, см. здесь). Пользуясь чрезвычайным положением во Франции, тамошние собственники тоже не прочь устроить беспредел. Так, недавно 57 сотрудников наземных служб аэропорта Руасси были уволены после проверки ящичков в раздевалках. В качестве предлога использовались ссылки на, якобы, наличие в них листовок исламистского толка (подробнее об атмосфере «антитеррористической борьбы» во Франции см. здесь).

О важности рабочей солидарности и политического единства рабочего класса «Рабочая платформа» поговорила с товарищами Марком, Бернаром и Кристианом.

Здравствуйте, спасибо, что согласились дать интервью. Не могли бы представиться для начала?
Марк: Я работаю авиамехаником в Air France вот уже 35 лет. Я являюсь профсоюзным делегатом от трудового коллектива одного из крупных аэропортов, принадлежу к профсоюзу SUD и его федерации работников авиатранспорта (основные французские профсоюзы (CGT, CFDT, CGT-FO, SUD) разбиваются на федерации по отраслям и на территориальные союзы по регионам. Есть также более мелкие профсоюзы, охватывающие только одну отрасль, или только одно предприятие. – прим. РП). До этого я состоял в другом крупном профсоюзе, но наша ячейка в глазах профбюрократии была слишком боевой и независимой. В общем, руководство сменило курс и в один прекрасный день указало нам на дверь, так что для того, чтобы продолжать профсоюзную и политическую работу, мы вступили в профсоюз SUD.

Бернар: Я занимаюсь примерно тем же, что и Марк, но уже в другом аэропорту. Там тоже есть службы технического обеспечения Air France. Всего в них работает 4000 человек. Есть и бюллетень. Точно также я раньше был исключён из профсоюза и перешёл в SUD. Это было где-то год назад, и причина состояла в том, что руководству не хотелось видеть мою кандидатуру в списке на выборах делегатов от трудового коллектива. Хотя, видимо, мешал им и политический активизм, а исключение было способом надавить на меня. Но весь цех за меня вступился. Сначала была идея петиции к профруководству, но так как я уже перешёл в SUD, товарищи по работе просто в полном составе проголосовали за его список.

Кристиан: Я сейчас на пенсии, до этого работал на заводе механиком. Сейчас распространяю наши листовки на проходной. Поменял много профячеек и профсоюзных объединений, среди которых попадались и такие, что яйца выеденного не стоят. Я продолжаю посещать заседания местного союза, который занимается небольшими предприятиями. Но прежде всего, конечно, я активист «Рабочей борьбы».

 

9263313b-1079-4786-8850-d93f9fe97f90-2060x1373

Расскажите о своей деятельности и о событиях 5 октября

Марк: Как активист, на предприятии я занимаюсь подготовкой новостей с мест, политической информацией о последних событиях на предприятии для бюллетеня (выходящие регулярно, обычно раз в две недели, листки; на одной стороне редакционная статью политического толка, на другой – новости с мест, основанные на отзывах рабочих о положении на предприятии – прим. РП). Даже для двух бюллетеней – один для компании в целом, а другой – еженедельный, для нашего ангара, обобщающий события недели, всё, что произошло непосредственно у нас. Если первый распространяется и на проходной, и внутри предприятия (с 1,5 тыс. работников), то второй распространяется исключительно внутри ангара (а это самое крупное подразделение предприятия, по сути – важнейший цех) и исключительно негласно. С выпуском и распространением нам активно помогают сочувствующие работники.

Бернар: Поподробнее остановлюсь на событиях 5-го октября в Руасси. Технический персонал на той демонстрации был представлен примерно сотней человек, стояли мы около 45 минут. Так вышло, что к нам присоединилось огромное количество людей из всех служб аэропорта (большинство работников аэропорта не относится к Air France). Были и пилоты, и стюардессы, и грузчики, и неквалифицированные рабочие, и авиамеханики. Всего собралось 2 тыс. человек!

То есть все объединились, несмотря на формальное разделение между разными службами аэропорта?

Бернар: Да, и сначала нас это даже удивило! Все были удивлены присутствием пилотов. И надо сказать, что это единство очень серьёзно подняло наш боевой дух.

Почему все СМИ столько внимания уделили порванным рубашкам некоторых членов совета директоров? Насколько важно это «физическое насилие» со стороны рабочих, осуждаемое прессой на каждом углу?

Бернар: Оно заставило общество услышать о проблемах, которые давно существовали в Air France. А ещё общество узнало о том, что существует и борьба рабочих за свои интересы. Для нас эта картина, когда гендиректор убегает от рабочих без рубашки, был просто поводом посмеяться. Но самое главное в этой истории, то, что работники объединились и дали отпор руководству компании. А ведь против тех же пилотов рабочих систематически настраивали годами, даже профсоюзы рассказывали про то, что пилоты – «аристократия». Нам удалось переломить ситуацию, и это главное. Да, 2 тыс. человек – это ещё не вся компания Air France, но даже те, кто не поучаствовал в стачках, наблюдали за нами с одобрением.

Марк: Кстати, даже когда Air France была государственной компанией, она вела точно такую же политику разделения трудящихся.
Стоит кое-что уточнить. Вот уже лет 12-13 Air France сокращает рабочие места. За это время 15 тыс. рабочих мест закрылось. Если 15 лет назад в Air France работало 80 тыс. человек, то сейчас – чуть более 60 тыс. Делается это с помощью так называемых «социальных планов». Название не должно вводить в заблуждение – в действительности это антисоциальные планы, планы сокращения. Вот как все выглядело в нашем. Собственники и дирекция предприятия объявляют: «Мы 8 тыс. рабочих мест сократим и ещё будем сокращать». Параллельно шла «заморозка» зарплат, ухудшение условий труда, забирали отгулы, изменяли правила начисления надбавок за трудовой стаж. А пока профбюрократия торговалась с советом директоров, трудящиеся отреагировали, как и должно. И 5 октября недовольство вырвалось наружу.

823c632f-ac0d-4c06-b1bc-d65d7d6dc023-2060x1373

Факт солидарности разных категорий трудящихся Air France очень важен. Но добиться её сложно. Всё-таки, как удалось объединить в одних рядах пилотов и грузчиков?

Бернар: Недовольство среди пилотов растёт на протяжении последнего года. Они устроили трёхнедельную забастовку из-за попыток руководства протащить свой план. В какой-то момент было заключено соглашение, но дирекция заявила, что положение пилотов в трудовом коллективе не означает, что к их требованиям прислушаются больше, чем к требованиям остальных. В итоге пилоты поняли, что с ними обращаются точно так же как с остальными. Было много межпрофсоюзных встреч, в том числе и с участием SNPL – профсоюза пилотов. Этот профсоюз очень замкнут в себе, он заражён корпоративизмом. Но, несмотря на позицию своего профсоюза, пилоты видели, что происходит вокруг них, и 5-го октября их пришло много. Правда, забастовку они не устраивали, просто воспользовались предусмотренными между рейсами «окнами» для отдыха. Мы, конечно, были рады видеть их в своих рядах. Дирекция пыталась возложить на пилотов ответственность за якобы бедственное положение компании. Им говорили, что, мол, из-за вашей забастовки в сентябре 2014-го года компания потеряла 400 млн. евро, убеждали, что возместить потери можно только за счет других категорий трудящихся. К счастью это не сработало.

Марк: Если взять случай 5 октября, то ему предшествовало соглашение руководства профсоюзов, включая даже левацкий SUD, с дирекцией. Пилоты были единственными, кто выступил «против» на профсоюзном уровне. Это взбесило руководство компании. Пилоты подали «плохой пример» остальным. 5-го числа должно было состояться заседание центрального комитета предприятия (посреднический орган, в котором представители руководства предприятий ведут переговоры с представителями профсоюзов. – прим. РП). В ходе заседания пилоты настаивали на своём и не хотели идти на уступки. В ответ руководство заявило о сокращении 2,9 тыс. рабочих мест. Трудящиеся поняли, что объективно они находятся в одной ситуации и были крайне возмущены линией руководства.

Кристиан: Пилотов ещё с июня этого года стали принуждать к уступкам. Руководство компании пыталось заставить их увеличить годовое лётное время на 100 часов без повышения зарплаты. В процентном соотношении это плюс 17% годового лётного времени. Но и это не всё. Известно, что есть разные спецификации по сложности или вредности профессии. Но последний «социальный план» предусматривал повышение производительности на 20% для всех без исключения работников, включая пилотов. Так что все сразу поняли, что руководство ко всем относится одинаково, что руководство объявило войну всем. В общем, итогом было заседание центрального комитета предприятия, на котором дирекция заявила: «Или вы принимаете эти условия, или мы сокращаем 2,9 тыс. рабочих мест». Так и закончились эти, с позволения сказать, переговоры.

Марк: Люди сразу всё поняли, когда была оглашена цифра 2,9 тыс. Сокращения касались всех категорий работников, и это вызвало всеобщее негодование.

Бернар: Так как сокращения коснулись всех без исключения, на заседании центрального комитета предприятия прозвучало единодушно поддержанное требование отставки генерального директора Air France-KLM де Жюньяка. Остальные, особенно профсоюзы, отказывались от этого, или в лучшем случае, как SUD, выражали свою поддержку скрепя сердце. Правда, если у пилотов что-то получалось, некоторые профсоюзы начинали говорить, что это было даже неплохо.

8936b589-c1ba-4ab8-8a01-38b617c70099-2060x1373
Перейдём к пяти арестованным полицией товарищам. Это были обычные участники митинга 5-го числа? Их арест – попытка шантажировать трудящихся? Или же среди них есть организаторы, и полиция пытается лишить движение руководства?

Бернар: Нет, они не организаторы. Это просто участники движения и оказались они там в какой-то степени случайно. Но с другой стороны, среди них был представитель моего цеха. Это один из профсоюзных делегатов – молодой рабочий, который был избран трудовым коллективом. Остальные – грузчики, занятые на багаже. Их обвинили в нанесении ударов охранникам. Про грузчиков надо уточнить – Air France пытается избавиться от них. Это одна из самых боевых категорий трудящихся Air France – они почти никогда не оставляют без ответа враждебные действия руководства. Так что четверо из пяти арестованных – грузчики, и это не случайно. Их особенно сильно обвиняли в «неэффективности». Рассказывали о том, что число грузов и багажа на авиаперевозках снижается и так далее. Так что не случайно и то, что грузчики протестовали часто активнее остальных.

На митинге у Национальной Ассамблеи 22-го октября выступило немало ораторов. В целом, речи у них были неплохие. В одной из них даже прозвучал призыв к всеобщей забастовке солидарности в связи с заседанием суда 2-го декабря. Насколько он серьёзен?

Бернар: Не очень серьёзен. Можно ведь и к пролетарской революции так призывать, но что стоит за такими призывами? Всё же не следует делать призывы ради удовольствия. Сегодня люди не готовы ни к забастовке, ни к революции. Просто нужно точно знать, что она думают и какова обстановка. Они были возмущены, они выражают солидарность с товарищами, но они пока не организуются для забастовки. В цехах мы не видим организации на соответствующем уровне. Пока никто не ставит вопросы вроде «Как организовать забастовку?», «Что нам делать?», «Как заручиться поддержкой других рабочих?», «Как вместе противостоять руководству?». Мы это видим как профсоюзные активисты. Когда мы поднимаем подобные вопросы, люди воспринимают их с энтузиазмом, но сами они ещё далеко не готовы делать что-то подобное. А ведь забастовка, особенно всеобщая забастовка, организовывается сознательными людьми, которые уже участвуют в движении. Они пытаются убедить своих товарищей по работе, убедить тех, кто находится с ними рядом в цеху в том, что нужно идти дальше, объединяться с другими. Сейчас такого нет. Есть чувство солидарности, и это уже немало.

То есть делать нужно всё, что возможно, но нужно понимать реальные возможности и перспективы движения?

Бернар: Да, нужно делать всё возможное, нужно показывать перспективу. Но надо осознавать и границы, за которое сегодняшнее движение вряд ли выйдет.

Кристиан: К тому же наше присутствие на предприятиях довольно ограничено. Сеть активистов среди трудящихся малоразвита. Так что мы стараемся разъяснять ситуацию с политической точки зрения, говорим, что собственники – наши главные враги, что нужно занимать классовую точку зрения, что нужно бороться за единство рабочего класса. Но что до забастовки, тем более всеобщей… Нас просто слишком мало по сравнению даже с профсоюзными активистами. Так что пока мы ведём общую пропаганду. Если движение разовьётся, мы сможем привлечь людей на нашу сторону, передать им наши идеи. Так что мы можем и должны предлагать перспективу борьбы, но не делать вид, что мы уже готовы к забастовке.

Марк: Добавлю насчёт всеобщей стачки. К ней могут призывать и реформисты. Они это делают тем охотнее, чем меньше реальных возможностей у рабочих для её проведения. Когда же оказывается, что забастовка не удалась, они заявляют: «Ну вот видите, не работает всеобщая забастовка, все эти революционеры, с их призывами, ни на что не годятся». В истории Франции были случаи всеобщих забастовок, которые зарождались и развивались без всяких призывов со стороны профсоюзов. Взять хотя бы 68-й год. Руководство профсоюза CGT было «против». В итоге, они решили поддержать решение на словах и дождаться, когда оно само сойдёт на нет, не получив должной организационной поддержки. Поэтому мы и ставим вопрос о расширении нашего политического присутствия в рабочем классе.
15-10-06-hollande-valls

Премьер-министр Мануэль Вальс: "Я не завидую тому парню, которому придется в следующий избирательный срок сократить 5 млн. рабочих мест".

И всё же, если вернуться к 5 октября, складывается интересное политическое положение, пусть оно и не благоприятствует пока всеобщей стачке. Марин Ле Пен, глава ультраправой партии «Национальный фронт», которая спекулировала на интересах трудящихся в ситуации с Air France, полностью встала на сторону руководства и собственников. Точно так же, как и премьер-министр Вальс, президент Олланд, министр экономики Макрон, она стала обвинять рабочих, утратив при этом право выступать от имени трудящихся и прикрываться флагом «непримиримой оппозиции».

Марк: Обстановка, если вкратце, следующая: население достала текущая ситуация. Люди говорят: «С нас достаточно. И "левые", и правые защищают капиталистов». В общем, Марин Ле Пен пользуется тем, что традиционные крупные партии (соцпартия, партия Саркози и компартия) себя уже дискредитировали, в то время как «Нацфронт» в правительстве ещё ни разу не был. Что касается радикальных левых, то мы слишком слабы, чтобы рабочие увидели в нас альтернативу. Но когда происходит нечто подобное протестам работников Air France, мы можем использовать наш конёк. Соцпартия после 5-го октября заявила: «Эти рабочие – отпетые хулиганы, это преступники». То же самое, слово в слово повторили правые и Саркози. И абсолютно то же самое повторили ультраправые во главе с Марин Ле Пен. Даже офицальные лица CGT заявили, что «осуждают насилие с обеих сторон», даже компартия заявила, что «ответственные должны быть наказаны, но меры следует ещё обсудить». Мы же в своих бюллетенях на всех предприятиях Франции, во всех охваченных нами отраслях, каждую неделю пытались выступать как глашатаи недовольства рабочих. И эта позиция была поддержана очень многими. Например, после событий 5-го октября, опрос общественного мнения показал, что 54% опрошенных поддерживают действия рабочих Air France. Хотя выборка в этом опросе была случайная, спрашивали буквально прохожих на улице. Если такой опрос дает 54%, то можно себе представить, что абсолютное большинство рабочего класса поддерживает работников Air France. Потому, что впервые за много лет они увидели паническое бегство капиталистов, капиталистов в лохмотьях, прыгающих через забор. Нам следует быть выразителями этих настроений. Ведь идёт классовая борьба – капиталисты объявили нам настоящую войну. И на такую войну нужно отвечать войной за наши интересы. Нам нужна партия, политическая организация, чтобы можно было повести контрнаступление.

Хорошо, а что насчёт международной солидарности? На митинге в поддержку арестованных говорилось о письме солидарности от испанских товарищей из авиакомпании Iberia. Это просто послание, или испанцы в состоянии поддержать вас действием?

Бернар: Это, конечно, просто письмо, но были ещё письма из Брюсселя, отклики из Великобритании и из других стран. Не стоит преувеличивать их эффект, но, как минимум, это значит, что нашим товарищам в Европе происходящее небезразлично. Значит, люди уверены в нашей правоте. И это уже неплохо.

Марк: Стоит добавить, что капиталисты наседают по всему миру. Мы не случайно писали в своей листовке про забастовку на Lufthanza, что ведущие её рабочие абсолютно правы. До этого были стачки на British Airways, Iberia, Alitalia. И тут важно сказать: рабочий класс всего мира – это единый класс, у всех рабочих общие интересы и они должны сражаться за свои интересы. Именно это для нас и означает интернационализм. Мы рады письмам солидарности, но нам сложно сказать, могут ли писавшие их товарищи помочь нам чем-то большим. Чтобы знать это наверняка, нужен Интернационал. Так что не только во Франции нужно работать над созданием революционной коммунистической партии большевистского толка. Нужна международная революционная партия.

Спасибо за интервью!

Все трое: И вам спасибо!

Марк: Надеюсь, наш опыт пригодится российским трудящимся!