Подождите, идет загрузка

Может ли рабочий класс достигнуть единства?

08.03.2014

Каково происхождение разделяющих рабочий класс идей, таких, как расизм и сексизм, и как рабочий класс может достичь единства и солидарности? На сегодня одно из наиболее частых возражений против возможности социализма – мысль о том, что рабочий класс слишком привязан к своим материальным интересам и слишком внутренне разобщен, чтобы играть революционную роль, отведенную ему Карлом Марксом.

Перевод: Наташа Журавлева, специально для Рабочей Платформы

рк

Во многих отношениях, эти возражения основываются на высокомерном представлении, что рабочие слишком подавлены материальными заботами, и потому не имеют возможности бороться за широкие социальные перемены. Кроме того, это мнение предполагает, что рабочие не только могут являться носителями расизма, сексизма, гомофобии и других отсталых идей, но и почему-то более других подвержены к этим идеям.

Например, на сегодня практически все, как среди правых, так и среди левых, отождествляют правое «Движение чаепития» (Tea Party, крайне правое крыло Республиканской партии США - прим. ред.) с рабочим классом. Однако, если проанализировать состав членов «Чайной партии», окажется, что ее сторонники гораздо богаче, старше, белее и образованнее, чем американское общество в целом.

Похожим образом, в выборах 2008 года, республиканцы провозгласили иконой производственных рабочих Америки «водопроводчика Джо» (Джо Вюрцельбахер, мелкий буржуа, прославившийся жалобой президенту Обаме на "высокие налоги", мешающие ему реализовать "американскую мечту" - прим. ред.), выступающего против повышения налогов и финансирования государством социального сектора, хотя он был на самом деле предпринимателем, выходцем из среднего класса. Вместе с тем, несмотря на заявления республиканцев о том, что Барак Обама - «кандидат попивающих латте либералов с восточного побережья», наибольшее количество голосов, отданных за него – это голоса людей, зарабатывающих менее 50 000 долларов в год, какой бы кофе они не пили.

Марксисты не спорят с тем, что рабочие могут быть подвержены отсталым политическим идеям. Рабочие подвержены реакционным идеям и общему невежеству как минимум, в той же мере что и остальные люди. Так или иначе, они не одиноки в этом, и, что более важно, они – единственный класс общества, материально заинтересованный в том, чтобы бросить вызов всем формам угнетения.

Нетерпимость, эгоизм и невежество тех, кто стоит во главе общества, являются следствием положения, которое занимает их класс. С целью удержания своей власти, они должны поощрять мнение, что они в чем-то превосходят обычных людей, а также утверждать всевозможные реакционные идеи, способствующие разделению рабочего класса. Однако, эти идеи находятся в противоречии с классовыми интересами рабочего класса, а значит, этим реакционным идеям нужно бросить вызов и стремиться их преодолевать.

Маркс утверждал, что рабочий класс, класс «которому нечего терять, кроме своих цепей», является тем классом, который, освобождая себя, имеет возможность освободить человечество.

Упраздняя эксплуатацию и угнетение, которым он подвергается, рабочий класс также должен упразднить всё прогнившее, что есть в обществе, всё то, что нерушимо связанно с центральной осью эксплуатации. В «Коммунистическом Манифесте» Маркс и Энгельс писали: «Все до сих пор происходившие движения были движениями меньшинства или совершались в интересах меньшинства. Пролетарское движение есть самостоятельное движение огромного большинства в интересах огромного большинства. Пролетариат, самый низший слой современного общества, не может подняться, не может выпрямиться без того, чтобы при этом не взлетела на воздух вся возвышающаяся над ним надстройка из слоев, образующих официальное общество».

В других работах Маркс подчёркивал, что пролетариат «не может освободить себя, не упраздняя условий собственной жизни, и не может упразднить условия собственной жизни без упразднения всех нечеловеческих условий жизни общества, которые обобщены в его собственной ситуации».

При капитализме эксплуатация рабочего класса – принцип, находящийся в самом сердце системы. Это экономическое основание определяет все остальные стороны общественной жизни. Это не означает, что экономический базис детерминирует все остальное в упрощенной взаимно однозначной манере, но что все стороны нашего общества должны быть поняты в отношении к этому корню, из которого они происходят.

Взгляд на экономические и социальные отношения в их полноте, таким образом, делает марксизм освободительным проектом. Он объединяет две вещи - конкретную борьбу рабочего класса против его собственного угнетения и цель освобождения человечества, при этом, указывая на материальный базис, который позволит обеспечить это освобождение. Этот широкий взгляд противостоит общепринятому взгляду, который выделяет отдельно вопрос классовой эксплуатации и отдельно - обособленные от него вопросы угнетения. Но эксплуатация – не технический, а социальный вопрос, и, как социальный вопрос, она включает в себя целый комплекс проистекающих из нее социальных отношений. Рабочий класс не может противостоять условиям собственной эксплуатации, не ставя под вопрос эти социальные отношения.

Кроме того, если рабочий класс должен сыграть революционную роль, то он должен достичь в своих рядах единства. Для этого вопросы угнетения, корни которого лежат в капиталистической эксплуатации и служат ее углублению, должны выдвигаться на первый план. Как объясняет марксистский историк Грегори Мэйерсон: «Марксизм, при его правильной интерпретации, подчеркивает первичность класса в ряде категорий. Во-первых, разумеется, это первичность рабочего класса как революционного субъекта – первичность, которая, вопреки распространенному мнению, не означает, что женщины или представители национальных меньшинств «вторичны». Первичность класса означает, что целью любого революционного движения должно быть строительство межрасовой, межгендерной, международной организации или организаций рабочего класса: первичность класса ставит борьбу против расизма и сексизма в центр. Внятность этой позиции происходит из первичности классового анализа для понимания структурных факторов, влияющих на расовое, гендерное и классовое угнетение. Виды угнетения разнородны, но не его причины».

Когда Маркс рассматривал способность рабочего класса к освобождению, он описывал потенциал, а не текущее положение вещей. Его теория основывается вовсе не на идеализации рабочего класса как более благородного или самоотверженного. Маркс полностью признавал существование предрассудков в сознании рабочего класса и его частую слепоту к собственным классовым интересам. Однако, как писал социалист Хол Драпер: «Вопрос не в том, как пролетариат может быть обманут, предан, покорен, куплен, как ему могут промыть мозги и как правящий класс может им руководить, как и любим другим классом. Суть в том, что для правящего класса жизненно необходимо обмануть и покорить именно пролетариат».

hr2

В этом свете встает вопрос: как рабочий класс преодолеет разделение внутри себя, чтобы реализовать свой потенциал?

Начать стоит с того, что в действительности в каждом из аспектов жизни рабочие противостоят друг другу в вынужденной конкуренции за ресурсы, которых, как может казаться, на всех не хватит. Эта конкуренция пропитывает каждую сферу общественной жизни: это и жилищная сфера, и рабочие места, и спорт, и места для детей в хорошей школе, и даже место в переполненном пригородном поезде.

Маркс объяснил, как это разделение является неизбежным результатом капитализма: «Конкуренция разделяет индивидов, не только буржуазию, но в куда большей степени рабочих, несмотря на то, что ее наличие объединяет их. Таким образом, индивиды еще не скоро смогут объединиться. Следовательно, каждая организованная сила, стоящая над этими разобщенными индивидами, которые живут в условиях ежедневного воспроизводства этого отчуждения, может быть свергнута только путем продолжительной борьбы. Требовать противоположного было бы все равно, что требовать, чтобы в данный исторический период не существовало конкуренции, или чтобы индивиды изгнали из своего сознания условия, над которыми они, в своей изоляции, не имеют контроля».

Таким образом, конкуренция постоянно подрывает стремление рабочего класса к единству. И это было бы так, даже если бы рабочий класс был внутренне однородным. Однако, капитализм доказал, что может быть невероятно искусным в использовании различий, существующих внутри рабочего класса.

Существуют более естественные различия между людьми, например, связанные с их талантами или с их интересами, но капитализм насаждает искусственное разделение по признакам расы, пола, сексуальности и национальности. Эти способы разделения не являются естественными, т.к. либо они существовали не на всем протяжении истории (как в случае с понятиями расы и национальности), либо не всегда имели то значение, которое им придается при капитализме (как с гендером и сексуальностью). Капитализм создал структуры угнетения, которые как материально поддерживают систему, так и идеологически разделяют рабочий класс изнутри.

Полностью охватить происхождение различных систем угнетения в этой статье было бы невозможно. Но стоит отметить, что все они происходят из развития капитализма. Вопреки распространенному мнению, и Маркс, и Энгельс уделили немало внимания вопросам угнетения. Маркс описал, как, с самого своего зарождения, капитализм основывался на откровенном воровстве и покорении: «Открытие золота и серебра в Америке, истребление, порабощение и погребение в рудниках коренного населения этого континента, начало завоевания и разворовывания Индии, превращение Африки в охотничий заповедник для добычи чернокожей рабочей силы, - всё это -вещи, характеризующие начало эры капиталистического производства. Эти идиллические забавы – важнейшие аспекты первоначального накопления капитала. Фактически, завуалированному зарплатному рабству в Европе было необходимо в качестве фундамента абсолютное рабство Нового Света.. Капитал идет, из всех его пор сочится кровь и грязь, он покрыт ими с головы до пят».

Именно эти события – начало работорговли и завоевание колоний – дали начало расизму. Хотя идеи ксенофобии могли существовать и ранее, только с развитием капитализма рабство и колониализм стали оправдываться откровенными теориями о неполноценности чернокожих. Подобным образом, важнейшим вопросом в становлении капитализма было развитие национальных государств. Только создание таких искусственных границ делает значимыми различия между, например, мексиканским рабочим и рабочим американским.

Разделения по признакам гендера и сексуальности возникли не одновременно, но также были тесно связаны с развитием классового общества и, позднее, с капитализмом. Энгельс в «Происхождении семьи, частной собственности и государства», утверждал, что «первая появляющаяся в истории противоположность классов совпадает с развитием антагонизма между мужем и женой при единобрачии, и первое классовое угнетение совпадает с порабощением женского пола мужским».

Нуклеарная семья первоначально возникла как средство регулирования передачи права собственности следующему поколению. До появления частной собственности, эти отличия не имели большого значения. Первенство нуклеарной семьи, основывающейся на моногамном, созданном с репродуктивной целью браке, среди прочего породило идею, что гетеросексуальность является нормой, а все прочие формы сексуальности являются «отклонением от нормы».

Мощные изменения, ставшие возможными за следующие два века развития капитализма, а также мощные героические битвы эксплуатируемых и угнетенных, потрясли и преобразовали структуры угнетения. Однако капитализм оказался достаточно гибким в вопросах адаптации к изменяющимся условиям, и это не помешало ему продолжить разделение рабочего класса.

Так, например, увеличивающиеся противоречия между развивающимся промышленным капитализмом и системой рабовладения, а также борьба сторонников отмены рабства, привели к отмене рабовладения в США в конце гражданской войны. Это стало началом периода радикальной борьбы, известной как Реконструкция Юга, которая, казалось, могла дать реальную возможность избавления от расизма и строительства нового, единого, не знающего расового деления рабочего класса. Однако, поражение Реконструкции Юга подготовило почву для воссоздания системы белого превосходства – законы расовой сегрегации Джима Кроу (принятые начиная с 1890-х гг. в южных штатах дискриминационные законы и акты - прим. ред.) оказались подкреплены деятельностью «групп бдительности» вроде Ку-Клукс-Клана.

Эта реакция не была протестом белых рабочих, находящихся под угрозой только что освобожденных рабов. На самом деле, период Реконструкции Юга отмечен множеством актов совместной борьбы малоимущих белых и освобожденных черных работников. Напротив, происходящее было движением белых правящих элит, решивших вернуть потерянную власть и контроль. «Белое превосходство», изначально будучи направлено против чернокожих, впоследствии сыграло также против всех оппонентов правящих элит. Законы Джима Кроу были сознательно использованы как средство разделения белых и чернокожих работников.

В результате мощной волны протестов между 1950-ми и 60-ми, известных как Вторая Реконструкция Юга, система белого превосходства на Юге была смещена. Однако, капитализм нашел как извернуться, чтобы чернокожие остались «второсортными» гражданами. Структурные формы дискриминации породили ситуацию, в которой среди чернокожих американцев был значительно выше уровень безработицы, они сталкивались с многочисленными препятствиями при поиске жилья или при попытках получения кредитов, они отдавали своих детей в сегрегированные и неравные школы. Более того, расистская обратная реакция, направленная против получения чернокожими гражданских прав и против движений «Black Power» [движений, боровшихся за права чернокожего населения – прим. перев.] - изначально под предлогом «борьбы с преступностью», - привели к ужасающе высокому уровню заключений в тюрьму, казни и полицейского насилия в отношении чернокожих.

Не менее кардинальные сдвиги произошли в отношении роли семьи и положения женщины, а также положения в нашем обществе сексуальных меньшинств.

Например, Маркс и Энгельс полагали, что рабочая семья с развитием капитализма исчезнет, т.к. не является инструментом передачи права собственности будущим поколениям. Однако, нуклеарная семья также проявила себя как невероятно гибкий институт. В условиях бесчеловечного раннего капитализма, семья стала тем, что Маркс называл «сердцем бессердечного мира». В этих условиях рабочие женщины и мужчины сыграли ключевую роль в сохранении нуклеарной семьи.

Но более важной функцией семьи является воспроизводство рабочей силы. Это означает, что женщина в рамках семьи несет на себе все бремя воспитания следующего поколения работников и ухода за ними. Вместо того, чтобы обобществить эти функции, капитализм выигрывает от перенесения этих затрат на отдельные семьи. Вхождение женщин в ряды рабочей силы также стало фактором, подрывающим основы частной семьи и обеспечивающим основы женской эмансипации, т.к. женщины теперь принадлежали не только изолированной сфере домашнего хозяйства, но стали непосредственно участвовать в жизни общественной. Женское освободительное движение и движение за права ЛГБТ потрясло основы гендерного и сексуального угнетения. В 1970-х произошла легализация абортов и распространение противозачаточных средств, позволившие женщинам контролировать собственные репродуктивные функции. Получить развод стало гораздо проще, а женщины получили возможность занимать профессии и рабочие места, ранее для них недоступные.

Сегодня традиционная нуклеарная семья скорее миф, чем реальность, принимая во внимание все разнообразие различных семейных образований. Тем не менее, не прекращающаяся приватизация в социальной сфере обеспечивает женщинам двойное бремя: оплачиваемой работы вне дома и неоплачиваемой работы по дому. А идеология семьи продолжает навязывать жесткие гендерные и сексуальные стереотипы, а также продолжает дискриминировать сексуальные меньшинства.

Есть две важные вещи, которые нужно отметить, говоря об этих процессах.

Во-первых, капитализм доказал свои обширные возможности в предоставлении продвижения небольшой прослойке угнетенных, сохраняя при этом всеобщие структуры угнетения. Так, например, можно наблюдать выборы чернокожего президента в то же самое время, что и рекордные уровни безработицы и тюремных заключений среди афроамериканцев, в обществе, изуродованном свирепствующим расизмом. Похожим образом, есть прослойка женщин из среднего класса, которые могут сломать «стеклянный потолок», пока большинство женщин сталкиваются с ухудшением условий жизни. Происходящие изменения провоцируют растущее классовое разделение среди угнетенных. То, что прослойка угнетенных становится частью правящих эшелонов общества, дает правящему классу основания заявлять, что вопросы институционального угнетения являются, якобы, вопросами личной ответственности. Решительная борьба угнетенных потрясла основы системы и даже способствовала достижению важнейших реформ. Открывшиеся сегодня возможности для чернокожих, женщин, ЛГБТ делают их жизни во многом неузнаваемыми, если взглянуть на них глазами предыдущих поколений. Но еще более поразительна невероятная живучесть расизма, сексизма и гомофобии, несмотря на века «прогресса». Это только подчеркивает мысль о том, что борьба против угнетения должна, в конечном счете, бросать вызов системе эксплуатации, должна стремиться к ее искоренению, чтобы достичь окончательного успеха.

Во-вторых, что важно подчеркнуть, говоря о происходящих процессах: то, что природа угнетения заключается в избранной правящим классом стратегии «разделяй и властвуй». И хотя все формы угнетения служат материальной выгоде капитализма, они также играют не менее важную роль в стравливании различных групп рабочих между собой. Если эти разделения нужно постоянно укреплять, возникает вопрос, почему правящему классу это до сих пор успешно удавалось? Почему ему удалось успешно продавить законы Джима Кроу о сегрегации? Как ему удалось поддерживать подчиненное положение женщин, несмотря на распад традиционных форм семьи? Почему продолжаются нападения на иммигрантов?

Наиболее распространенное объяснение – то, что одни группы внутри рабочего класса получают выгоду от угнетения других групп. То есть, хотя рабочий класс в целом и объединен интересом свержения капитализма, различные группы внутри него в то же самое время привязаны к существующей системе теми материальными привилегиями, которые она им предоставляет. Нам рисуют белых рабочих наслаждающимися собственными привилегиями за счет чернокожих. Мужчины якобы наслаждаются своей доминирующей позицией в семье, поддерживая женское угнетение. Рабочие «первого мира» заняты получением выгод от супер-эксплуатации рабочих третьего мира.

Наверно, в качестве самого драматичного примера такой логики можно привести заявление радикалов «Weatherman» [«Синоптики» - леворадикальная террористическая организация, действовавшая в США с 1969 по 1977 гг. – Прим. перев.] в 1960-х: «Первичная задача революционной борьбы – разрешить главное противоречие в пользу народов мира. Это угнетенные люди мира, те, кто создает богатства этой империи, и эти богатства принадлежат им; цель революционной борьбы – контроль и использование этого достояния в интересах угнетенных всего мира. Ваш телевизор, машина и шкаф, по большому счету, уже принадлежат людям остальной части мира».

Принятие такой теории за отправную точку рассуждений влечет серьезные последствия. Потому что, согласно ей, у групп рабочих нет материальных оснований для отказа от расистских, сексистских или иных шовинистических идей – борьба против угнетения вытесняется в моральную сферу. Различные группы угнетенных просят поддержать борьбу других групп только на основании «солидарности», совершенно не связанной с понятием общих интересов.

В статье, написанной двумя членами группы «Независимые Социалисты» в 1969 году, показывается, куда может завести такая логика: «Программный вывод теории «белых привилегий» состоит в том, что обращаясь к белым, и, в частности, к белым рабочим, необходимо убеждать их отказаться от их «белых привилегий», заставить их признать, что они получают больше, чем заслуживают, пока другие получают меньше. Преодоление кем-то своего расизма, следовательно, это стремление отвергнуть собственные интересы, чтобы принести жертву в поддержку антиимпериалистической борьбы».

Мысль о том, что разные слои рабочего класса должны защищать свои «привилегии» от других групп, может настроить потенциальных соратников друг против друга. Этот взгляд подменяет политикой морализма узы солидарности, возникающей как следствие общих классовых интересов. Рабочих просят выразить поддержку угнетенным не во имя их классовых интересов, а вопреки им.

Более того, если рабочий класс разделен на множество различных групп, каждая из которых угнетена другими группами внутри этого класса, и каждая должна отдельно от других организоваться против своего «угнетателя», тогда и вся борьба должна расколоться по этим линиям. Все готово для разделения.

Если это правда, и одним группам рабочих выгодно угнетение других групп, тогда мы, действительно, в безвыходном положении. Распадается данное Марксом определение рабочего класса как «класса, который вынужден нести на себе все тяжести этого общества, не обладая ни одним его преимуществом». Если единство рабочего класса не основывается на объективных интересах класса, тогда процесс достижения этого единства и противостояния разделяющим факторам становится чисто вопросом образовательным. От этого недалеко до мысли о том, что это образование должны возглавить просвещённые интеллектуалы.

Но марксизм исходит из совершенно иной исходной точки, возможно, лучше всего выраженной в известной фразе сторонника отмены рабства Фредерика Дугласа: «Разделили, чтобы покорить каждого в отдельности». Капитализм действительно стравливает между собой различные группы внутри рабочего класса. Но не для выгод некоторых избранных слоев рабочего класса – напротив, для снижения жизненных стандартов и всего перспектив класса как целого. Описывая влияние рабовладения на рабочее движение в США, Маркс писал: «Каждое самостоятельное движение рабочих было парализовано, пока часть республики была обезображена рабовладением. Белый работник не сможет достигнуть освобождения там, где на коже черного работника выжжено клеймо».

Марксисты не заявляют, что рабочие не содействуют укреплению расизма, или сексизма, или других форм угнетения, - содействуют, но делают это себе во вред. Историк-панафрикансит Уильям Эдуард Бёркхардт Дюбуа указывает на движущие силы этих процессов в его описании роли расизма в период, последовавший за Реконструкцией Юга: «На расовом факторе акцентировалось внимание, чтобы владельцы собственности могли получить поддержку большинства белых работников и чтобы упростить эксплуатацию негров. Но философия расы стала новым важнейшим обстоятельством, которое сделало невозможным единство рабочей силы и классовое сознание рабочих. Пока белые рабочие с Юга вынужденно предпочитали бедность равенству с неграми, рабочее движение на Юге было невозможно». Наследие этого поражения сохраняется до сегодняшнего дня в том, что оплата труда и чернокожих, и белых рабочих на Юге значительно ниже, чем в среднем в США - в результате гораздо более низкого уровня самоорганизации рабочего класса.

Все это соответствует действительности, независимо от того, осознают ли рабочие их собственные интересы. Одни группы рабочих могут считать себя лучше других. Они могут воспринимать себя по отношению к другим рабочим через обладание относительными преимуществами, которые следует защищать. Они даже могут идентифицировать себя не с такими же рабочими, как они, но с правящим классом. Маркс описывал, как «обычный английский рабочий ненавидит ирландского рабочего как конкурента, снижающего его уровень жизни. По отношению к ирландскому рабочему он чувствует себя частью господствующей нации, и таким образом превращает себя в инструмент аристократов и капиталистов, обращенный против Ирландии, таким образом, укрепляя их господство по отношению к нему самому».

Дюбуа отмечает наличие тех же движущих сил в США: «Теория расы была дополнена тщательно спланированными и постепенно развивающимся методами, которые вбили клин между белыми и черными рабочими таким образом, что, наверно, нет в мире двух других групп рабочих, которые имели бы практически идентичные интересы и при этом ненавидели и боялись бы друг друга так глубоко и неотступно, и которые держались бы так обособленно, что ни те, ни другие не видят наличия у них общих интересов».

hr1

Расистские, сексистские, гомофобные и националистические идеи постоянно подогреваются правящим классом. Как отмечал Маркс, «Антагонизм искусственно поддерживается и углубляется в прессе, с трибун, в сатирических карикатурах, короче говоря, всеми способами, имеющимися в распоряжении правящего класса. Этот антагонизм - тот секрет, с помощью которого правящий класс поддерживает свою власть. И этот класс отдает себе отчет в этом».

Таким образом, принятие рабочими отсталых идей является скорее отражением их бессилия, чем могущества. Муж и отец может в рамках семьи вести себя как мелочный тиран, но он всего лишь выражает таким способом свою вытесненную неудовлетворенность и ярость в отношении угнетения и эксплуатации, с которыми он сталкивается в своей повседневной жизни. Известный факт состоит в том, что расистские, сексистские, националистические и гомофобные идеи легче всего приживаются в периоды поражения и деморализации.

Исходя из этого, остается вопрос: почему рабочие принимают эти идеи, если они противоречат их материальным интересам? И как существующее разделение может быть преодолено?

Чтобы ответить на этот вопрос, мы должны понимать динамику классовой борьбы. Маркс делал различие между классом «в себе» и классом «для себя». Большую часть времени, рабочие живут жизнью атомизированных индивидов. Как индивиды, они чаще всего принимают господствующие в обществе идеи. Как объясняет это британский социалист Дункан Халлас: «Принятие положений, удобных для правящего класса – ежедневная диета каждого из нас. Индивид, будь он водителем автобуса или преподавателем эстетики, может только до определенной степени сопротивляться процессу обработки. Только коллективно можно выработать методически альтернативное мировоззрение, можно преодолеть в определенной степени отчуждение ручной или умственной работы, которое делает наше видение реальности частным и обрывочным – это касается в равной степени и на рабочих, и интеллектуалов».

Это не значит, что рабочие – простофили, слепо принимающие любую предоставляемую им сверху чушь. Условия жизни рабочих всегда вынуждают их бросить вызов хотя бы в некоторых аспектах догмам правящего класса. Но идеи, противоречащие системе, могут в течение долгих периодов сосуществовать с теми, что усиливают ее. В периоды стабильности капитализма, у рабочих мало оснований ставить под вопрос статус-кво, и господствующие идеи будут преобладать. Это не значит, что рабочих, которые отвергнут их и станут революционерами, в эти периоды не будет, но они будут меньшинством.

Но в чем при капитализме можно быть уверенным, так это в том, что стабильность всегда временное явление. Потому что это иррациональная система, основанная на конкуренции и прибыли, кризисы – неотъемлемая часть этой системы. Во время этих кризисов, правящий класс всегда будет пытаться заставить рабочих платить. Условия жизни рабочих становятся невыносимыми, и рабочие вынуждены давать отпор в борьбе за собственное достойное существование.

Таким образом, борьба есть производная противоречий, являющихся самой сутью капитализма. По выражению Хала Драпера, «чтобы участвовать в классовой борьбе, не обязательно «верить» в классовую борьбу – не более, чем нужно верить в Ньютона, чтобы упасть с самолета. Нет подтверждений тому, что рабочим нравится бороться больше, чем кому либо другому, но факт в том, что капитализм заставляет и приучает их это делать».

В этом процессе борьбы открывается возможность для преодоления разделяющих факторов. В борьбе общие классовые интересы рабочих выходят на первый план. Рабочий не может эффективно противостоять системе, не объединившись с другими рабочими.

В результате, происходят две вещи. Во-первых, власть буржуазной идеологии начинает рушиться. Например, когда рабочие видят, как якобы нейтральные полиция и суды настроены против них, они начинают задаваться вопросом, чьи интересы на самом деле выражает государство. Когда одна ложь начинает распадаться, нерушимость всего идеологического здания капитализма встает под вопрос. Во-вторых, рабочие начинают менять не только условия своей жизни, но и самих себя. Отчуждение и ничтожность, которые могут преобладать в жизни, сменяются стремлением к солидарности и верой в возможность изменить мир вокруг себя.

Борьба – ключевой элемент в процессе преобразования класса «в себе» в класс «для себя». Маркс утверждал, что новое общество будет образовано не теми мужчинами и женщинами, которые знакомы нам при капитализме, но теми, которые будут преображены процессом борьбы за это новое общество: «Как для выработки в массах коммунистического самосознания, так и для успеха всего дела, необходимо полное изменение человека, изменение, которое может иметь место только в действительной борьбе, в революции; революция необходима, таким образом, не только потому, что правящий класс не может быть свергнут иным путем, но и потому, что тот класс, который свергнет правящий класс, только в революции сможет успешно избавиться от прежней чуши и стать классом, который сможет построить новое общество иначе».

Даже мелкие формы борьбы иллюстрируют зачаточные формы этой возможности. В конце 2008 года, трудовой коллектив завода «Республика окон и дверей» в Чикаго, состоящий в основном из мигрантов, захватил завод. Сама эта акция во многом была частью значительных выступлений мигрантов за свои права в предыдущие годы. Но эти события происходили в условиях экономической нестабильности, в которых пример борьбы мог вызвать солидарность не только со стороны других рабочих, но и других угнетенных групп, занятых в их собственной борьбе. Так, захват завода был активно поддержан ЛГБТ-активистами. На следующий день после победы, представитель рабочих этого завода выступил на митинге за легализацию однополых браков, заявив: «Наша победа принадлежит вам. Теперь мы должны присоединиться к вам в вашей борьбе за права и отплатить вам за ту солидарность, которую вы проявили по отношению к нам».

Вопрос единства встает острее всего, когда борьба распространяется и охватывает все более широкие слои рабочего класса. Во время революции, когда все общественное устройство оказывается под вопросом, а рабочие и угнетенные выходят на передний план общественной жизни, изменения могут быть наиболее радикальными.

Поэтому Ленин называл революцию «праздником для угнетённых и эксплуатируемых». Во время русской революции 1917 года женщины получили право голоса на выборах, развод стал свободно доступным, были легализованы аборты и декриминализована гомосексуальность, а евреи, которые были в России гонимым меньшинством, избирались на руководящие должности. Колониям было дано право на отделение и установление собственных правительств. В стране, которая прошла через разрушительную Первую Мировую Войну и была невероятно отсталой в экономическом плане, угнетенные получили тогда права, за которые мы все еще боремся сегодня.

Однако, мы снова только описываем потенциал. В каждой борьбе есть возможность преодолеть разделяющие факторы. Но дезорганизующие тенденции капитализма также существуют – расистские, сексистские, националистические и другие идеи могут быть использованы, чтобы оттолкнуть борьбу на шаг назад. И, что, вероятно, важнее – поражение в борьбе может укрепить реакционные идеи. В силу нерегулярности борьбы, критически важно, в каком направлении идет каждое противостояние в отдельности, и какие уроки следует из него извлечь.

Поэтому так важна революционная организация, являющаяся производной борьбы рабочего класса. Ленин писал, что «идеалом социал-демократа должен быть народный трибун, умеющий откликаться на все и всякие проявления произвола и гнета, где бы они ни происходили, какого бы слоя или класса они ни касались». С развитием борьбы, социалисты выступают за единство и солидарность, за тактику, которая поможет им в движении вперед. В случае поражения, социалисты извлекают уроки из важнейших событий этой борьбы, чтобы помочь рабочему классу подготовиться и укрепить силы для последующих сражений.

Последние двести лет показали нам, как далеко готов идти правящий класс, чтобы сохранить свое господство. Капитализм на протяжении этого времени успешно поддерживал существующие внутри рабочего касса разделяющие факторы, а также участвовал в создании новых.

Но это лишь одна сторона медали. Снова и снова возникают примеры яростной борьбы, показывающие потенциал для солидарности и предлагающие альтернативу существующей системе. То, что пока они не достигли окончательной победы, не делает их менее значительными и не отменяет марксисткой перспективы освобождения рабочего класса. Это всего лишь означает, что мы должны углубить и расширить наш уровень политической организованности, чтобы быть подготовленными к битвам, которые нас ожидают.

Jen Roesch

Оригинал: http://socialistworker.org/2010/11/04/can-the-working-class-unite