Подождите, идет загрузка

«Левые либералы»: безыдейное слияние или идейная борьба?

В.Ваховский - 28.10.2014

От редакции: опубликованный ниже текст носит до известной степени дискуссионный характер и не ставит своей целью кого-либо оскорбить. Тем не менее, он выражает мнение подавляющего большинства активистов РП.

13 октября Иван Овсянников, член Центрального Совета РСД и один из его лидеров, опубликовал статью о «Дефиците левого либерализма». Мы убеждены, что сам факт того, что известные левые деятели выступают с подобными заявлениями, свидетельствует об ухудшении и без того достаточно болезненного состояния российских социалистов. Сходные мысли раз за разом высказываются самыми разными представителями движения — от членов никому не известных групп до раскрученных «випов» вроде Ильи Пономарева и Алексея Сахнина. Поэтому мы не можем оставить демарш т. Овсянникова без ответа и считаем необходимым постараться объяснить, почему же идеи Ивана для последовательных социалистов неприемлемы.

Существенная часть статьи представляет собой излюбленные некоторой частью российских левых рассуждения о «консервативной» и «либеральной» идеологии, о том, как они соотносятся на Западе, и какой «мутантный характер» имеют идеологии в постсоветском пространстве (к слову, разве хоть какая-то идеология в марксистском смысле слова может не быть искаженной и «мутантной»?). Мы, разумеется, согласны с тем, что очень важно уметь различать разнообразные оттенки мысли, понимать различие между либералами и консерваторами, что не может быть большей ошибки, чем красить всех одной краской, говорить, что, мол, поскольку все это буржуазные силы, то и разницы между ними никакой нет. И у читателя, мало знакомого с подобной риторикой, ближе к концу статьи даже может возникнуть впечатление, что тем все и кончится, что провокационное название статьи просто результат недоразумения или ошибки.

Однако это не так. В последнем абзаце автор без какого-либо обоснования, как непреложную аксиому выдает наконец-таки свою основную мысль, то, ради чего он, собственно, и начал городить весь этот огород: «Увы, также как левый фланг либерального движения практически пустует, слабым является и демократический фланг левого движения. …я считаю, что объективно нам, радикальным левым, нужны левые либералы как союзники или, по крайней мере, попутчики». Иными словами, автор постулирует, что слабость левого движения заключается в недостаточной, слишком слабой смычке «радикальных левых» с «либералами», о том, что нам следует эту смычку усилить и укрепить, привлекая «левых либералов» к себе в союзники.

picture-1

Для нас, строго говоря, не секрет, почему автор статьи апеллирует к такой смычке, к чему эти заверения в дружбе перед либеральной публикой. Многие современные левые, и т. Овсянников не исключение, страстно желают привлечь к себе аморфную «леволиберальную» публику из художественной и академической тусовки, «правозащитных» организаций и т. д. Ищет он союза и с более политически оформленными силами, не гнушаясь сближаться с такими сомнительными организациями, как «Российский социал-демократический союз молодёжи» (РСДСМ), основной формой активности которого, очевидно, являются посещение европейских молодежных форумов и попытки пролезть на местные выборы. Насколько можно судить, и т. Овсянников не чужд электоральных мечтаний, в частности о создании своего рода избирательного блока и месте в питерском Законодательном собрании.
Привлечь к себе мыслящую интеллигенцию, найти политических союзников — это вполне понятные желания. Да и само по себе участие социалистов в выборах — в подходящих условиях и с четко определенными агитационными целями — для левых возможно, а отдельных случаях даже желательно. Но для нас основной вопрос состоит в том, будет ли подобная интеллигенция помогать рабочему делу, каких союзников мы ищем, чем будет заниматься «левый» депутат и сможет ли его деятельность способствовать достижению нашей цели – социалистическому преобразованию общества. Именно поэтому сегодня так важно обсуждать принципиальные, программные вопросы, — и в том числе выбор сил, с которыми необходимо искать пути сближения, и сил, с которыми необходимо решительно размежеваться.

Кто ты?

Сам т. Овсянников подчеркивает: «Я – не либерал и, в частности, не левый либерал. Но…». Мы, однако, прекрасно знаем, что самопрезентация – это то, на что надо меньше всего обращать внимания в политике. Даже если человек называет себя «социалистом», «марксистом», «большевиком-ленинцем», «троцкистом» или еще кем бы то ни было, то это еще не значит, что он является таковым на деле. Уверения в своем политическом здоровье еще не могут рассматриваться как гарантия этого здоровья. Здесь нужно смотреть не на то, чем человек или организация себя объявляют, к какой традиции пристраиваются, а на сущность их политических взглядов.

Существует ли какой-либо точный критерий, позволяющий отделить «левых либералов» от марксистов? Да, такой критерий давно существует и хорошо известен. Это отношение к революционно-демократической диктатуре рабочего класса, т. е. систематического и организованного подавления меньшинства господствующих классов организованным в государство рабочим классом и идущей за ним массой трудящихся.

Этот центральный момент является тем оселком, на котором можно безошибочно проверить, является ли человек последовательным революционным коммунистом, или же он лишь прикрывается социалистической фразой.

Конечно, кто-то может «признавать» необходимость взятия пролетариатом всей полноты власти лишь на словах и в то же самое время на деле препятствовать ей, защищая какие-либо реакционные взгляды, мешающие ее скорейшему осуществлению. Но без ее признания, человека нельзя считать марксистом, последовательным защитником интересов рабочего класса.

Если человек отвергает ее, то с этим, практически неизбежно, связан целый комплекс сопутствующих идей: отрицание вооруженного восстания, как единственного пути взятия власти рабочим классом, отрицание необходимости дисциплинированной и централизованной рабочей партии, иллюзии о том, что рабочие могут прийти к власти в результате выборов или каким-либо другим мирным путем, абсолютизация абстрактных «прав человека» и т. д. и т. п. Такой человек может называть себя «левым либералом», «социал-демократом», «демократическим социалистом», «антиавторитарием» или еще как. Он также может быть самым замечательным человеком в личном отношении, хорошим организатором, профсоюзником или публицистом. Он может быть искренне убежден в правильности своих идей. Но что бы он о себе субъективно не думал, это не может изменить того факта, что объективно в идейном отношении он является защитником текущего буржуазного господства.

Можно много и красиво рассуждать о социализме, но весь вопрос ведь состоит в том, как этого социализма достичь. И тут уж просто нельзя не говорить о том, что все идеи о возможности ненасильственного прихода к социализму являются иллюзиями и грубым (в лучшем случае само-) обманом. Господствующие классы никогда добровольно, без насильственной борьбы не расстанутся со своими привилегиями, властью и собственностью. И в момент революционного кризиса каждый «либерал» несомненно станет самым злейшим консерватором и реакционером. В мирное время зримая разница между Пиночетом и Мартином Лютером Кингом, безусловно, очень и очень велика. Но когда всерьез ставится вопрос о классовом господстве, кинги, даже если они и не станут пиночетами, а останутся на промежуточной, колеблющейся, пацифистской позиции, если они не перейдут полностью на сторону рабочего класса, будут, несомненно, пособниками пиночетов.

В этом и заключается вся разница между революционными коммунистами и «левыми либералами». Каждый из нас должен задать себе и как следует обдумать простой вопрос: кто я? на чьей я, в конечном счете, стороне?

Тот же самый вопрос мы адресуем любителям «левых либералов»: кто вы? на чьей вы стороне? Впрочем, несмотря на все заслуги т. Овсянникова перед профсоюзным движением, в общем направлении его мысли мы, увы, не сомневаемся. Достаточно указать хотя бы на то, как в той самой статье о «дефиците либерализма» он пишет о свободе прессы: «любое вмешательство государства в деятельность СМИ на основании откровенно репрессивных «антиэкстремистских» законов я считаю неприемлемым. (…) Впрочем, пусть публикуют что угодно, хоть «Майн кампф», если при этом будет существовать свобода распространения альтернативных идей». Очень либерально. Какая же может быть «свобода распространения идей», если даже без цензуры мозги рабочих ежедневно промываются лживой пропагандой буржуазных и государственных СМИ, если на буржуазные издания тратятся миллионы и миллионы? Такая формальная «свобода» есть фактически полнейшая несвобода. И что, рабочее государство тоже не должно будет вмешиваться в деятельность СМИ? Или в рабочем государстве государственных СМИ не будет? Проблема вовсе не в том, есть ли вмешательство или его нет, а в том, кто куда вмешивается, и кто кого подавляет.

Ровно то же можно сказать и о демократии, о правах человека и т. д. - все это требует в первую очередь классового рассмотрения. Еще раз: когда буржуазное государство подавляет рабочих, это очень и очень плохо, когда организованные в государство рабочие будут подавлять реакционеров, это будет просто замечательно. Вот и вся разница между нами и «левыми либералами», которые этой простой максимы никогда не признают - и любая попытка реального сближения с любым крылом либералов неизбежно обернется размыванием и классовой морали и этики в угоду абстрактной фразе.

Немного истории

Кто-нибудь (по странной иронии, это обязательно окажутся сами «левые либералы» или их любители) непременно сошлются на то, что разговоры о теории лишены смысла, а нужно обратить только к тому, что здесь и сейчас. Или что-нибудь в духе: «Ну, лучше всего, конечно, было бы, если бы у нас были сильные социалисты. Но что делать, если их нет? Уж лучше пусть леволибералы, а не националисты или фашисты». Несомненно, не обойдется без рассуждений о «расколе» и ослаблении движения. Сам т. Овсянников пугает нас Украиной: «В противном случае, нас может ждать в России тот же правый, националистический, кошмар, который мы наблюдаем сегодня в Украине и "народных республиках"».

Что, если эти аргументы резонны? Вдруг, даже если принять то, что «левые либералы» заблуждаются теоретически, сближение и союз с ними тактически оправданы? Что если действительно вместе мы сможем действовать более эффективно, сможем привлекать к себе большее внимание и так скорее придем к победе? И для того, чтобы это получилось, надо всего только отказаться от теоретических споров, а разногласия можно будет разрешить по ходу дела, когда они перейдут в практическую плоскость? Что если ответы на эти вопросы утвердительные, и тактика слияния с «левыми либералами», которую нам пытается предложить т. Овсянников, скорее всего приведет нас к социализму?

Сразу оговоримся и подчеркнем: мы ни в коем случае не предлагаем заниматься только теоретическими дискуссиями. В таком случае эти дискуссии действительно стали бы пустой болтовней. Наоборот, основной компонент деятельности РП - это практическая и, в особенности, профсоюзная работа. Но за текущей практикой не должна теряться конечная цель, ради которой, собственно, мы и работаем — освобождение трудящихся от капиталистической эксплуатации. Мы настаиваем на том, что вся наша практика - от работы в профсоюзах и социальных движениях до оргстроительства, агитации и, возможно, даже участия в выборах, - велась с учетом общей перспективы, с тем, чтобы как можно лучше подготовить рабочий класс к неизбежным революционным потрясениям. Отодвигать революцию в неопределенное будущее (особенно с учетом мирового кризиса, обострения всех противоречий и уже произошедших революционных событий в целом ряде стран), отрывать практическую работу от ее цели было бы непростительной ошибкой. Если мы не говорим о революции, не готовимся к ней, тогда нечего и говорить о социализме, ибо тогда такие разговоры действительно становятся только сладкими сказками на ночь.

Итак, чтобы ответить на поставленные выше вопросы, нет остается иного пути, кроме как обратиться к истории, посмотреть, как «левые либералы» показали себя в ходе революционных событий прошлого. И вердикт, который им выносит история совсем неутешительный. II Интернационал, величайшая из существовавших организаций рабочего класса, потерпел крах из-за предательства своих вождей, которые на словах поголовно были «марксистами», а на деле оказались теми самыми «левыми либералами». Когда началась мировая империалистическая бойня почти все они перешли к шовинизму, принялись защищать свои грабительские правительства, лишь горстка из них устояли на интернационалистических позициях. Затем, когда начались революционные события, когда массы начали приходить в движение и подниматься, они принялись душить и давить эти движения, приговаривая при этом, естественно, самые правильные «демократические» и «пацифистские» фразы, и получая за это мягкие кресла в буржуазных правительствах. В Германии в 1919 г. Шейдеман и Носке не остановились перед тем, чтобы пойти на убийство подлинных пролетарских лидеров, Карла Либкнехта и Розы Люксембург, применить против восставших рабочих армию. В Великобритании лидеры лейбористов и тред-юнионов сделали все, чтобы подавить великую всеобщую забастовку 1926г. В Польше популист Пилсудский при мощнейшей поддержке империалистов Антанты разгромил все зарождающиеся рабочие советы и начал войну против советских республик. И так было повсюду.

Начинавшаяся в начале XX века в Европе мировая пролетарская революция была задавлена, прежде всего, благодаря усилиям лидеров социал-демократии, которые, разумеется, оправдывали свое предательство самыми благовидными предлогами: «недостаточной готовностью» пролетариата, защитой «демократии», недопущением «эксцессов» и т.д. Рабочий класс, преданный своими лидерами, не имеющий новых, оказался дезориентирован, морально (а иногда и физически) раздавлен, его развитие было отброшено на многие годы назад.

То же можно сказать и об угрозе фашизма (любимый аргумент адвокатов союза с «леволибералами»): социал-демократия не противостояла фашизму, она открыла ему дверь. Пусть те левые, кто сегодня рассуждают о том, что «уж лучше левые либералы, чем фашисты», попробуют привести хоть один исторический пример, когда бы их любимцы успешно противостояли реакции. Увы, таких примеров просто не существует. Отпор фашизму могут дать только решительные действия рабочего класса, возглавляемого последовательными революционными социалистами. Слияние с «левыми либералами» приведет не к усилению, а к поражению и разгрому антифашистского движения.

Но можно посмотреть и дальше, на события после второй мировой. Почему потерпело поражение движение 1968 г.? Не потому ли, что было слишком «леволиберальным»? Почему погиб режим Альенде? Не потому ли, что когда рабочие требовали оружия, этот «леволиберал» отказался их вооружить и строго придерживался «конституционного соглашения»? Почему героическая борьба британских рабочих против Тэтчер окончилась ничем? Не потому ли, что лидеры Лейбористской партии по факту всячески ей препятствовали, а в 90-х, дорвавшись до власти, просто-напросто продолжили политику консерваторов?

Вся история XX века – это история непрерывных поражений рабочего класса. Поражений, вызванных предательствами «леволибералов». Социал-демократия («левые либералы», называть можно по-разному, суть одна) - последнее средство мировой буржуазии на спасение, к которому она прибегает снова и снова в моменты революционных кризисов. И это так до сих пор. Каждый, кто хоть сколько-нибудь серьезно вдумывался в текущие события в Греции, знает, что продажное, колеблющееся, очень «леволиберальное» руководство «Сиризы» есть главная защита греческих и европейских капиталистов, главное препятствие на пути действительных преобразований и выполнения чаяний простых греческих трудящихся. И если до сих пор буржуазия успешно пользуется этой уловкой социал-демократии, чтобы дурачить рабочих и господствовать над ними, то не потому ли, что против социал-демократии не ведется достаточной идейной борьбы, не потому ли, что у рабочего класса нет сильного последовательно коммунистического руководства, ясно размежевавшегося с социал-демократией?

История опять же учит нас: именно поэтому. Ведь единственный случай, когда рабочие победили, когда рабочее государство впервые возникло и продержалось длительное время, стал возможен только благодаря той борьбе, которую Ленин и следующие за ним большевики вели в том числе против социал-демократии. Наши «леволибералы» - меньшевики и эсеры ведь действовали точно так же, как их западные коллеги: вошли в коалиционное Временное правительство, в котором вели чисто буржуазную политику, всячески затягивали и душили революцию, а закончили прямой контрреволюцией, министрами в белых правительствах. Точно так же украинские «леволибералы» из Центральной Рады. И если большевики смогли победить их, то только потому, что Ленин не после начала революции, а с самого создания своей партии, с начала 1900-х систематически идейно готовил их не только к борьбе с царизмом, но и с «экономизмом», «меньшевизмом», вообще со всяким оппортунизмом и уклонением от подлинно революционной тактики. Но ведь Ленин в этом только следовал за Марксом, вся деятельность которого была по сути разоблачением всяческих мелкобуржуазных иллюзий насчет «демократии», «права», «справедливого обмена» и т.д. и т.п. Хотим ли мы победы? Если да, если вся наша деятельность не детская забава и не лицемерие политиканов, то мы должны констатировать: у нас сегодня не «дефицит левого либерализма», а дефицит действительно марксистской политики.

Спорить нужно, сливаться нельзя

После прочтения абзацев выше у читателя может сложиться впечатление, будто всех людей, придерживающихся «лево-либеральных» взглядов мы считаем сознательными предателями и платными агентами буржуазии. Это совсем не так. В прошлом существовали действительно предательские лидеры, политиканы, которым было глубоко плевать и на революцию, и на социализм, и рядовые члены их партий, в том числе и рабочие, которые искренне верили в то, что им говорят лидеры, и честно считали, что таким путем они выйдут в лучшее будущее, а также простые обыватели, в сознании которых стремление к лучшей жизни сочеталось с иллюзиями, препятствующими достижению этой жизни. Сегодня дело обстоит точно так же. Мы ничуть не сомневаемся, что подавляющее большинство активистов и все только политизирующиеся студенты и молодые рабочие с «леволиберальными» взглядами, вполне честные люди с самыми лучшими побуждениями. Но это никак не отменяет того, что по нашему мнению они честно заблуждаются. А если люди честно заблуждаются, то их нужно всеми силами переубеждать. Но для того, чтобы кого-то переубеждать нужно прежде всего максимально ясно указать на имеющиеся разногласия и расхождения. Также нужно быть готовыми к диалогу и честному спору. Более того, можно и нужно первыми идти на диалог. Марксисты не должны бояться дискуссии, даже если нам не удастся переубедить оппонента, мы ничего не потеряем, а только приобретем опыт. И вполне возможно, что в ходе терпеливой дискуссии многие из наших сегодняшних «леволиберальных» оппонентов со временем станут нашими единомышленниками. Но если мы последуем советам т. Овсянникова и из тактических соображений откажемся от собственной позиции (а отстаивание таковой предполагает временами довольно острую критику), то нас ждет лишь вечное «наступление на горло собственной песне», лишь бы угодить «союзникам». Нам это надо?

Совсем другое дело – прожженные «леволиберальные» политиканы, которые вполне сознательно занимают свою позицию, чтобы привлекать к себе только политизирующихся (и потому именно «леволиберальных») неофитов. Надо честно сказать, что сегодня почти все старшее поколение российских левых представляет собой именно этот тип прожженных глубоко разочаровавшихся политиканов, которые думают только о теплом месте для своих ягодиц, которым нет никакого дела до социализма и лучшего будущего человечества, и которые рассуждают о них только для того, чтобы это теплое место себе обеспечить (ну или в лучшем случае потому, что им нравится пользоваться авторитетом и уважением в своих небольших левых группках). Таких персонажей переубеждать, разумеется, никакого смысла нет. Но спорить с ними тоже необходимо. Потому что такой честный публичный спор является лучшим средством защиты наших взглядов перед их товарищами и сторонниками, потому что таких людей необходимо разоблачать и выводить на чистую воду.

Существует ли «нормальный спектр» левого движения?

В своей статье т. Овсянников пытается мимоходом протащить то представление, будто бы существует некоторый «нормальный спектр» левого движения: с одного края находятся «левые либералы», дальше идут центристы или, как предпочитает выражаться автор статьи, «радикальные левые», на другом конце спектра – «левые консерваторы». И будто бы левое движение сегодня слабо потому, что этот спектр у нас искажен, перекошен. В статье прямо говорится: «В свою очередь, историческая травма, связанная с распадом СССР, привела к тому, что левый спектр в нашей стране также чудовищно смещен в сторону консерватизма». Соответственно, и главную задачу Иван хочет представить так, будто бы мы должны стараться восстановить «нормальное» положение, и для этого противостоять «консерватизму» и поддерживать «левый либерализм». (Надо полагать, что если бы «спектр» движения был «смещен в сторону левого либерализма», т. Овсянников предложил бы нам поддерживать «консерваторов»?)

Совсем нетрудно видеть, что все это рассуждение является калькой с того активно распространявшегося в ходе болотных протестов представления, что будто бы «общедемократическое» движение будит сильнее всего тогда, когда участвующие в протестах левые, либералы и националисты временно забудут о своих разногласиях, а объединятся против Кремля, что нужен правильный баланс между всеми тремя политическими направлениями. В действительности этот грубый софизм был нужен вовсе не для того, чтобы эффективно противостоять Кремлю, а чтобы убедить левых не нападать на либералов и националистов, не озвучивать свою собственную программу, а значит - действовать как можно менее эффективно. И распространялся он, по странной случайности, как раз либеральными и националистическими випами, а также теми левыми, которые вступили в союз с этими випами. К какому хаосу и деморализации в левом движении привела наша неправильная тактика участия в болотных протестах, каждый может сегодня наблюдать собственными глазами. Так же как и сделать все напрашивающиеся выводы.

В действительности все обстоит совсем не так, как пытается изобразить т. Овсянников. Если мы посмотрим честно, то увидим вовсе не причесанный «политический спектр», а небольшую группу революционных марксистов, пытающихся устоять на утесе последовательно классовой позиции посреди окружающего их со всех сторон колеблющегося болота оппортунизма. Марксисты разобщены, разрозненны, разбросаны по разным организациям. Оппортунизм многолик и, как бензиновая пленка, окрашен в радугу самых разных оттенков: есть и разного рода «леволибералы», и центристы, и «красные имперцы» и «национал-коммунисты» и т. д. и т. п.

Какой же «нормальный спектр» в таком случае? Его просто нет. Вернее, ответ на то, в какую сторону должна развиваться эта диспозиция, кардинально зависит от того, с какой стороны классовых баррикад находится оценивающий. Буржуазия, безусловно, хотела бы, чтобы никаких марксистов вовсе не было, чтобы они навсегда «слились» с окружающим их многоцветьем оппортунизма. Наоборот, если мы будем смотреть под углом интересов рабочего класса, то они безусловно требуют, чтобы все левые, стоящие на твердой классовой позиции, бы объединены и тем самым усилены, чтобы они максимально размежевались с окружающем их болтом и объявили всем его частям и оттенками решительную идейную войну.

Дихотомия «либерализма» — «консерватизма», являющаяся лейтмотивом для многих наших левых (и т. Овсянникова в частности), в конечном счете ложна. Точно так же, как наша либеральная оппозиция и различные провластные силы являются только разными сторонами одной буржуазной медали, так и «левые либералы» и «левые консерваторы» внутри левого движения являются только их отражениями, только идеологическими щупальцами, которые буржуазия с разных сторон внедрила в левое движение. И точно так же, как мы должны в равной степени противостоять как режиму, так и либеральной оппозиции, мы должны с одинаковой силой обрушиваться на все заблуждения: и «либеральные» (абстрактно-демократические, правозащитнические, пацифистские и т. д.), и «консервативные» (националистические, патриотические, сексистские и т. д.). Мы должны рубить щупальца со всех сторон. Любители же «левых либералов» предлагают одни из них покормить, потому что с другой стороны они разрослись слишком сильно.

Что если мы кого-то отпугнем?
Последнее, наиболее серьезное возражение состоит в следующем: «ну хорошо, даже если вы и теоретически правы, и с тактической стороны слияние с левыми либералами вредно, и серьезная дискуссия нужна, эту дискуссию ведь нужно еще и начать. А излишняя резкость и радикальность тут может помешать, она может оттолкнуть и сделать дискуссию невозможной. Так не лучше ли вести дискуссию постепенно, начать с самых вопиющих разногласий, а более мелкие и несущественные сегодня – обходить. И вообще, обсуждать более сдержанно, деликатно, с уважением к оппоненту и т. п.».

По этому поводу нужно заметить две вещи. Во-первых, марксизм – это не солянка и не винегрет, а цельное мировоззрение, которое нельзя разрезать и скормить по кусочкам. Конечно, в нем есть различные части, разные вопросы, они логически неравноценны и в зависимости от текущей ситуации имеют различное практическое значение. Но в то же время они не существуют независимо, а связаны неразрывной логической связью. Каждый, изучающий марксизм, изучает их по очереди и в разном порядке, но по мере изучения каждому приходится возвращаться к изученному ранее, передумывать его снова и снова, находить связи с другими вопросами до тех пор, пока эти части не окажутся связанными в одну общую картину. Мы можем спорить по самому мелкому практическому вопросу, но если мы подходим к нему со всей серьезностью, то он неизбежно выведет нас на коренные вопросы марксизма, и прежде всего на вопросы задач левых в революции. Как же в таком случае можно одни вопросы обсуждать, а другие обходить? В таком положении никаких «неудобных» или «запретных» вопросов быть не может. У нас есть цельная программа и мы должны озвучивать ее всю без утаек, не считаясь с тем, что кого-то это может оттолкнуть.

Во-вторых, спору нет, слишком часто дискуссии у нас ведутся на повышенных тонах, с переходом на личности, применением недопустимых риторических приемов и т. д. Но, как ни печально, вести действительную идейную борьбу так, чтобы уж совсем никого не обидеть, попросту невозможно. Таков сам характер предмета, в котором сплелись все противоречия современного общества, такова напряженность затрагиваемых вопросов. Тем, кто не готов ни с кем ссориться, вообще не следует лезть в политику. Намеренно мы обижать и отталкивать никого не хотим, но мы прекрасно отдаем себе отчет в том, что, поскольку уж решились отстаивать наши взгляды решительно и прямо, то непременно очень и очень многих этим оттолкнем. Если найдутся те, кто, несмотря на нашу подчас резкую критику, не откажутся от дискуссии и сотрудничества с нами, то уже тем самым они заслужат самое глубокое наше уважение, мы будем уверены, что так или иначе, рано или поздно, но мы обязательно с ними сойдемся. Но ведь есть и другие, те, кто, будучи не в силах спорить с нами, разыгрывают обиду и оскорбление (не говоря уже о куда более неприглядных методах, которые подчас бывают пущены в ход), только для того, чтобы убежать от дискуссии. Такие люди никакого уважения не заслуживают, и оттолкнуть их мы вовсе не боимся. Более того, надеемся, что после страниц выше читатель убедился, что от таких людей как раз надо избавляться всеми силами или, как выразился в статье т. Овсянников, они должны быть «сброшены с паровоза социализма». Мы убеждены, что от этого паровоз только прибавит ходу.

Не может быть никаких сомнений, что нашим подходом мы оттолкнем многих, если не большинство левых интеллектуалов. И это до некоторой степени, конечно, досадно, потому что, и в этом мы полностью согласны с т. Овсянниковым, интеллигенция нам нужна до зарезу. Без интеллигенции — то есть специалистов, обладающих особыми компетенциями, — никакой социализм невозможен. Нам нужны специалисты, теоретики, пропагандисты, люди, которые могут ясно и просто выражать наши идеи в публицистике или художественном творчестве и т. п. Но нам нужна не абы какая интеллигенция, а социалистическая интеллигенция, которая была бы до мозга костей, душой и телом наша, которая всецело посвятила себя делу рабочего класса, которая была бы дисциплинирована и признавала бы первенство рабочего. Но такую интеллигенцию нужно воспитывать в течении ряда лет. И воспитать ее можно только в честной и зачастую очень жесткой дискуссии.

При этом не надо забывать и другой очень важный момент: нашей целью является не партия «левой интеллигенции», а партия рабочего класса. И мы должны всеми силами стараться привлекать к нам как можно больше промышленных рабочих. У промышленных рабочих и интеллигентов (даже тех, которых формально-экономически и можно отнести к рабочим) совсем разный стиль жизни и, соответственно, разная психология. Интеллигент живет своей индивидуальностью, вся его сила в оригинальности, в силе мысли и слова. Он стремится к лидерству, к тому, чтобы верховодить, выделяться, блистать. При этом конечная цель борьбы часто теряется. Студент, находящийся на иждивении у родителей, приходит в организацию, чтобы почувствовать свою общественную полезность, он любит помечтать о коммунизме, причаститься коммунизмом, но действительная борьба тут тоже второстепенна, достаточно хорошей компании, тусовки и т. п.

Промышленный рабочий не таков. Он живет в коллективе, его сила в организованности, в товариществе, он дисциплинирован и хороший исполнитель. Но, к сожалению, он часто тушуется, боится «высовываться», иметь и высказывать свое собственное, отличное от других мнение. У него нет потребности доказывать кому-то свою полезность, он каждый день производит полезные вещи. У него нет времени на игрушки, работа и без того отнимает у него слишком много времени. Поэтому промышленный рабочий никогда не будет участвовать в «движении ради движения».

Рабочий не боится никаких трудностей, он все привык зарабатывать своим трудом. Но ему нужен осязаемый результат, пусть маленькая, но победа (например, хоть небольшое, но повышение зарплаты по итогам стачки). В «левой» рутине рабочий никогда участвовать не будет, если только не убедится в практической осуществимости тех больших целей, которые мы декларируем. Но для этого он должен обладать цельным и последовательным видением перспективы, должен понимать общую программу борьбы, то, как каждое рутинное действие укладывается в нее и ведет к конечной победе.
Ничто не отталкивает рабочего больше, чем неясность, расплывчатость, дряблость мысли. Ничто не отталкивает его больше, чем когда декларации расходятся с делом. И не получится ли так, что, боясь оттолкнуть несколько десятков, да даже сотен «леволиберальных» интеллигентов, и замазывая ради этого нашу программу, мы тем самым гарантированно отталкиваем от нас тысячи лучших рабочих? Сдается, что заигрывая по методу т. Овсянникова с «левыми либералами», мы как раз и получим аморфную и политически импотентную организацию «леволиберальных» студентов и интеллектуалов, но никак не рабочую партию.

Многие наши левые, разумеется, никого отталкивать не хотят, а хотят дружить сразу и со всеми. Только как бы так не получилось, что, выбирая себе друзей, Иван не потерял проверенных товарищей. «Рабочая платформа» до сих пор, не смотря на все серьезные разногласия, формально оставалась в составе РСД. Однако совершенно очевидно, что если события продолжат развиваться в том же духе, то это положение долго не продлится.

Заключение

Итак, возможно ли ситуативное, тактическое сотрудничество с «левыми либералами»? Когда это полезно для нашей победы - конечно. Можно и нужно сотрудничать даже в профсоюзах, студенческих и социальных движениях и т. д., при проведении конкретных акций и т. п. - но всякий раз условия такого сотрудничества и взаимные обязательства должны ясно оговариваться и обсуждаться. Не должно быть никаких попыток урезать нашу агитацию и критику и тем более изменить нашу практику, никакое «сотрудничество» не должно стоить так дорого. Если какие-то «левые либералы» готовы сотрудничать на таких условиях, то для нас это является лучшим свидетельством их добрых намерений, того, что общее дело, успех конкретной кампании и т. д. для них важнее личных амбиций. Если же в ответ на нашу критику люди разыгрывают обиды, если требуют ради «сотрудничества» перестать открыто вести нашу агитацию и нашу пропаганду, то такое сотрудничество нам не нужно. Сотрудничество сотрудничеством, а борьба борьбой. Тактически так, может быть, временами будет и труднее, но только этот путь приведет нас к победе.

Влад Ваховский