Подождите, идет загрузка

Исламизм, «республиканские ценности» и левая альтернатива

16.01.2015

Что в Штатах, что в Европе, что в России, исламизм за последние полтора десятилетия превратился в самый настоящий жупел. Это "призрак", страшилка, культивируемая империалистической буржуазией, ее режимами и их приспешниками с целью поддержания их господства. Радикальный исламизм в принципе не может стать в этих странах политической силой, способной бороться за власть. Атаки террористов-смертников, будь они хоть в сто раз более интенсивными и кровавыми, в принципе не способны хоть сколько-нибудь пошатнуть ни французский режим, ни российский. Они их только укрепляют. Точно так же сами по себе, непосредственно эти атаки не могут нанести никакого существенного удара по рабочему классу как целому. Настоящий удар мы можем нанести только сами по себе, если позволим им себя разделить, вовлечь в чуждую нам и ослабляющую нас борьбу. На это и расчет.

Исламизм, как инструмент правящего класса

Разумеется, взрывы и нападения происходят регулярно, и во всех нас это вселяет обоснованный страх. Все мы боимся: боимся спускаться в метро, боимся отправлять наших детей в школу. Мы гоним эти мысли от себя, но у каждого из нас страх перед терактом постоянно присутствует где-то на краю сознания. Это неизбежно, на это все и рассчитано. Ведь цель террора не в том, чтобы уничтожить несколько десятков человек, а в том, чтобы поселить страх, ненависть, отчуждение и недоверие друг к другу в сердца миллионов трудящихся. Возможно, это прозвучит очень цинично, но сами по себе теракты — еще не главное. Взять хоть Россию: осуществляемый сегодня властями разгром здравоохранения будет стоить сотни тысяч жизней россиян. Это не шутка и не преувеличение, а результат простого расчета и оценки. По сравнению с преступлением такого масштаба и такой продолжительности рискуют померкнуть даже, к примеру, прошлогодние теракты в Волгограде. Но именно поэтому властям и надо, чтобы мы не замечали того, что происходит, чтобы обсуждали и осуждали громкие теракты, но не ползучие, незаметные, сказывающиеся лишь с течением времени, а в действительности гораздо более чудовищные последствия их собственной политики.

Точно так же и во Франции. Действительная проблема для общества состоит вовсе не в том, что убили 12 журналистов - хоть трагичность этого события не подлежит сомнению, - а в том, что миллионы невиновных французских арабов столкнутся после этого с усилением националистической и ксенофобной истерии, с дальнейшим усилением давления и насилия со стороны государства. В том, что миллионы коренных французских рабочих сплотятся вокруг "защиты республиканских ценностей", то есть, называя вещи своими именами, вокруг враждебного им режима. Вот в чем смысл терактов. Вот что следует брать за исходный пункт при их обсуждении: действительную угрозу для французских, как и российских, трудящихся представляет вовсе не пугало исламизма, а наши собственные буржуазные правительства.


Charlie-Hebdo-Hollande-Sarkozy-et-une-cinquantaine-de-dirigeants-etrangers-dans-une-marche-republicaine-historique
Эта политика стравливания трудящихся разных национальностей и вероисповеданий проводится давно и систематически в наших странах. Говоря о борьбе с исламизмом, власти на деле только подогревают, усиливают, разжигают его. Способны ли исламофобные меры помочь арабам интегрироваться во французское общество, стать его полноправной частью, избавиться от религиозных предрассудков? Нет, они только усиливают среди арабов чувство приниженности, ненависть и недоверие к французам. В том же самом направлении действовали и сотни буржуазных изданий и СМИ. И — я убежден, что несмотря на случившееся об этом надо говорить — работники Charlie Hebdo, увы, объективно являлись только винтиком этой буржуазной машины стравливания, жертвой которой в конечном итоге сами стали. Их провокационные карикатуры, служащие не терпеливому переубеждению мусульманских рабочих, не осторожному разоблачению лицемерия и лжи их "духовных лидеров", а потехе расистской и ксенофобной публики, столь же мало могли способствовать борьбе с исламизмом, как деятельность их друзей из Femen — делу освобождения женщины, или деятельность Pussy Riot — борьбе с православием.

Убийство сотрудников "Шарли" стало только очередным звеном в этой цепи, выгодной прежде всего нынешней французской власти. Нет никаких сомнений в том, что лидеры французских исламистов связаны в том числе и со французскими спецслужбами, и не будет совершенно ничего удивительного или невероятного, если произошедший теракт пусть если и не организован непосредственно французскими властями, то осуществлен при их согласии. Как бы там ни было, ответственность за смерти лежит именно на них, но уж никак не на рабочих-арабах.

Еще раз: "угроза исламизма" в европейских странах, включая Россию, — это жупел, химера, и говорить об этом необходимо прямо. И атака на Шарли, если рассматривать ее саму по себе и отбросить личные переживания и условности, — это ничуть не большая трагедия, чем сотни и тысячи других трагедий, происходящих ежедневно и ежечасно внизу общества, и потому оставляемых буржуазной публикой без внимания. Но она перестает быть "мелочью", когда служит предлогом для раскручивания маховика межнациональной ненависти и истерии. И химера исламизма перестает быть просто безобидной сказкой, когда приводит к многотысячным мобилизациям вокруг буржуазных режимов.

"Республиканские ценности" против рабочих

Насколько действенным эта уловка может быть, хорошо видно по реакции многих российских "левых" и леволибералов. Вот что, например, дословно пишут представители OpenLeft: "Французы не для того 225 лет строили республику, чтобы исламисты с автоматами разрушали ее... Я надеюсь, что Франция справится". Уж не о той ли империалистической Франции речь, которая только в последние годы посылала свои войска в Афганистан, Мали и Буркина-Фасо? Не о той ли гнусной Франции, которая многие годы вела войну в Алжире и силой удерживала его в подчинении? Не о той ли Франции, в которой и по сей день выходцы из бывших колоний почитаются людьми второго сорта? Неужели же простые французские рабочие — как французы, так и арабы — не заслуживают государства, которое они могли бы с полным правом считать своим?

Но эту лицемерную и враждебную рабочим республику разрушат никак не исламисты. Они вообще ей никак не угрожают, а только укрепляют ее. Разрушить ее может только организованный многонациональный, освободившийся от националистических и религиозных предрассудков рабочий класс. Впрочем, если сегодня люди, считающиеся левыми, могут без всяких опасений рассуждать в категориях не классовой борьбы, а противостояния "республиканских ценностей" и "угрозы исламизма", если они напрочь забывают, что всякое государство, даже самое "демократичное" и "свободное", является инструментом классового господства, и боятся только того, как бы оно не было разрушено, то ждать этого тоже не приходится. "Франция справится".

В этой связи совершенно необходимо честно сказать о характере происходящих во Франции массовых протестов. Это французская "манежка". Немного более чистенькая, немного более европейская, "культурная" и "цивилизованная", но все же по своей социальной и политической сущности это именно "манежка". Безапелляционно утверждать противное значит приукрашивать и искажать действительность. Это движение сугубо ситуативное, без корней, без какой либо классовой основы, а потому и не способное осуществить свои декларации и лозунги, неизбежно носящие характер пустых мечтаний. Это движение, которое с самого начала идет в никуда. Оно не представляет никакой угрозы для существующей власти, не направлено против нее, но точно так же не может и препятствовать росту исламизма и новым террористическим атакам, оно не способно нисколько улучшить положение ни французских, ни арабских трудящихся.

При том, что безо всяких сомнений большинство его участников выходят на улицы с самыми лучшими побуждениями, движение ни в малейшей степени не способно вырваться из порочного круга навязанной нам ложной альтернативы, служит только укреплению и консервации существующего порядка. Не может оно и изменить свой характер. Не может потому, что французский рабочий класс пока молчит, пока не сказал своего собственного слова. Та его часть, которая принимает участие в протестах, участвует в них не как часть класса, а как рассерженные "граждане", повторяющие мантры про "республиканские ценности".

Левые в протесте

Однако, сказанное выше вовсе не означает, что левым не следует принимать участия в этих протестах. Участвовать в них необходимо. Но надо быть готовым к тому, что при этом придется плыть против течения, бороться с общим направлением этих протестов. И ни в коем случае не позволить хоть в самой малой степени захватить себя этому ложному направлению. Весь вопрос состоит в том, с какими задачами и какой тактикой участвовать, зачем и как участвовать. Задача социалистов в ходе протестов должна состоять прежде всего в том, чтобы по мере сил препятствовать дальнейшему раскручиванию межнациональной ненависти и правой истерии, в том, чтобы разоблачить одновременно жупел исламизма, лицемерие властей и националистов, постараться перенаправить ненависть и возмущение на них.

В этой связи важнее всего ясно выразить поддержку рабочим-арабам. Всякий социалист должен обращаться к протестующим с одной главной мыслью: "Брат, даже если он в чем-то неправ, все равно остается братом. Точно так же и рабочие-арабы, даже если они и сохраняют пока религиозные предрассудки, — это рабочие. Это братья. Но француз-националист или расист, не считающий арабов за людей и пытающийся вселить ту же ненависть в других, это не брат, а враг. И обращаться с ним следует как с врагом. Правящие пытаются раздуть войну и втянуть в нее нас. Но мы не позволить им сделать это, не дадим нас рассорить. Вместо того, чтобы бороться друг с другом, не лучше ли вместе выступить против них?". Прежде всего следует делать упор на том, что власти, французские националисты и исламисты действуют в одной упряжке. Как сегодня в украинском конфликте русские националисты способствуют укреплению украинских, а украинские — русских, как политика киевского режима служит главным основанием поддержки режимов ДНР/ЛНР, а существование ДНР и ЛНР — основной опорой киевского режима, точно так же и во Франции исламисты способствуют укреплению французских националистов, а националисты — исламистских организаций. Это две стороны одной медали.

Рабочие — французы и арабы — должны разорвать этот порочный круг, отбросить от себя эту ложную альтернативу. Вряд ли такая проповедь может быть сегодня поддержана большинством протестующих, но только она может служить основой социалистической пропаганды.

Свобода слова - для кого?

Не менее важна и правильная постановка вопроса и о "свободе слова". Дискурс абстрактных общечеловеческих "прав для всех" потерял всякое значение и прогрессивность если и не вместе с гибелью Великой французской революции, если не с разгромом Парижской коммуны, то уж во всяком случае вместе с началом Первой мировой войны и Октябрьской революции. Сегодня рассуждать в этом духе внеклассовой общечеловеческой морали могут либо люди, введенные в заблуждение, либо сознательно вводящие в него других. Сегодня просто невозможно говорить об этом и не сбиваться на лживую фразу, если не ставить два ряда вопросов: "права и свободы для кого, для какого класса?" и "какими силами мы располагаем для того, чтобы обеспечить соблюдение своих прав и свобод?". Пора уже отказаться от представления о "правах и свободах", как о чем-то будто бы нам неотъемлемо присущем, о чем-то, что должно быть нам кем-то (уж не нашими ли лицемерными режимами?) гарантировано.

Права и свободы необходимо завоевывать и защищать. Необходимо перестать ждать от кого бы то ни было подачек или проявлений гуманности. "Царство небесное силою берется". Есть силы и решимость бороться — будут и права, и свободы. Не будет сил и решимости защищать — мы их лишимся. Мы, социалисты, всегда всеми силами боролись и будем бороться впредь за свободу слова... свободу слова для рабочего класса, его друзей и союзников. Но неужто же мы должны призывать рабочий класс к тому, чтобы он боролся за свободу слова для своих врагов? Неужто мы за свободу слова для националистов? Для исламистов? Для всех видов реакционеров и правой сволочи? Нет, такую свободу мы поддерживать не должны и не будем, потому что их свобода направлена против нашей. Свобода слова — это оружие в борьбе. Так с какой же стати мы должны отстаивать право на оружие для своих врагов, если знаем, что оно будет использовано против нас?

Точно так же мы были и будем самыми последовательными демократами. Но именно последовательный демократизм требует от нас прямо говорить о том, что сегодня подлинная демократия, — власть трудящегося большинства, — возможна сегодня в одной-единственной форме: в форме того, что классики марксизма именовали "диктатурой рабочего класса и его партии", т.е. неумолимого и систематического подавления всех врагов рабочего класса, лишение их всякой возможности действовать против нас. Это наша цель. И из самой ее постановки становится ясно, что осуществить ее можем только мы сами. Мы не можем просить или требовать свободы слова или демократии от враждебных нам правительств, точно так же как не можем просить или требовать от них лишить свободы слова и других демократических прав наших врагов, не можем "бесами бесов изгонять".

Если мы хотим свободы слова для себя (а она начинается с самого простого — хотя бы с возможности открыто говорить о плохих условиях труда на рабочем месте и т. п.), если хотим лишить этой свободы своих классовых врагов, для этого нам нужно самим стать силой. Беззубые акции протеста под лозунгом "Мы все — Шарли!" тут не помогут. Нам нужны собственные структуры, собственные организации, с помощью которых мы сможем себя защитить от любых атак, прежде всего массовые боевые профсоюзы лишенные каких-либо националистических и религиозных предрассудков, но также, в конечном счете, собственная, построенная трудящимися для трудящихся политическая партия, находящаяся под нашим контролем и бесстрашно отстаивающая наши интересы.

Левая альтернатива против национализма и исламизма

Такая перспектива совместной борьбы является и лучшим ответом на то, как бороться с националистическими, религиозными и прочими предрассудками среди рабочих и массы трудящихся. Правда, что ислам, точно так же как и православие, точно так же как и любая другая религия (и, к слову, точно так же как бытовой расизм коренных жителей по отношению к российским или французским мигрантам) является свидетельством отсталости и дикости. Но точно так же правда и то, что грубые и провокационные насмешки над отсталостью верующих никак не помогают бороться с проблемой, не ведут ни к чему. Можно и нужно смеяться над попами, муллами, властями и правыми политиками, можно и нужно разоблачать и высмеивать их ложь и лицемерие, но нельзя, просто категорически недопустимо потешаться над недостаточной сознательностью тех, кто задавлен и поставлен в угнетенное положение. Способ действий Шарли — и об этом открыто говорила ранее часть французских левых — не только не помогает изживать предрассудки, но и ведет к укоренению религиозного мракобесия среди мусульман с одной стороны, высокомерного расистского отношения среди "белой" французской публики с другой.

В чем же тогда выход? Среди социалистов часто можно слышать рассуждения о том, что причина националистических, религиозных и прочих предрассудков заключается в бедности, задавленности, отсутствии необходимого образования. И что они сами отомрут как только будут устранены эти причины. Разумеется, в конечном счете это правда. Но если углубляться, легко увидеть, что это далеко не вся правда. Отсутствие предрассудков является показателем высокой культуры. Но культура никогда не является механическим следствием материальной обеспеченности и доступности образования, она всегда вырастает из борьбы за лучшие материальные условия жизни, за свое достоинство, за возможность самим управлять своей жизнью. Невежество высших классов, распространенность среди них самых диких и изуверских представлений является самым лучшим тому доказательством.

Если на минуту представить себе, что рабочие каким-либо чудом или чьей-либо милостью будут поставлены в самые лучшие и замечательные условия, отсюда ни коим образом не следовало бы, что тотчас улетучатся и их предрассудки, скорее наоборот они только бы укоренились и получили опасное направление. Не ценится то, что добыто без труда. И одной только возможности образования и культуры еще недостаточно, необходим стимул, потребность в образовании и культуре. А такая потребность может возникнуть только из потребностей борьбы. В этом и состоит разрешение этого мнимого парадокса: чуда не будет, ни арабам, ни узбеками, ни простым русским и французским рабочим не от кого ждать милостей. Мы должны завоевать лучшую жизнь для себя сами. А для этого нам нужно оружие, для этого нам нужна культура, для этого нам нужно единство и освобождение от всех и всяческих националистических, религиозных, сексистских и прочих предрассудков и розни. Ведь они, еще раз, вовсе не являются механическим следствием бедности и плохих условий жизни, а привнесенным к нам извне правящими классами, посеянным среди нас и враждебным нам ложным сознанием, цепями, удерживающими нас в угнетенном состоянии. Вся история "Шарли" и последовавшей после атаки на них бурной дискуссии является лучшим тому доказательством.

Соответственно и избавиться от этого ложного сознания и выработать свое собственное, классовое, мы можем только в общей борьбе против правящих, только в ней и через нее могут быть окончательно изжиты все предрассудки. Чтобы сбросить с себя оковы, рабочий должен их сначала почувствовать, чтобы их почувствовать, он должен прийти в движение, вступить в борьбу. В том, как надо подходить к борьбе с религией нам стоит поучиться у Ленина: он учил, что социалистическую борьбу нельзя представить себе без воинствующего атеизма, что не только рабочая партия, но и профсоюзы должны занимать последовательную антирелигиозную и антиклерикальную позицию, что совершенно недопустимы не то что заигрывания с религиозными идеями, а даже какие-либо уступки им в идейном и принципиальном отношении. Но в то же самое время, он понимал и настаивал на том, что к этой борьбе следует подходить чрезвычайно осторожно и внимательно, что нужно уметь донести свою мысль до рабочих, зараженных религиозными предрассудками, не оттолкнуть их своей высокомерной и грубой позицией, что не только профсоюзы, но даже и партию не следует закрывать от верующих. Главное — втянуть их в борьбу, а уже вступив в нее, они без сомнения столкнуться с подлинной физиономией своих "духовных лидеров", на своем собственном опыте убедятся в их враждебности и правильности позиции социалистов.

Влад Ваховский, РП-Москва