Подождите, идет загрузка

Интервью с организатором МПРА в Омске Кириллом Сергеевым. Часть 3

06.11.2015

Победа одержана – борьба продолжается

 В конце сентября профсоюзу МПРА на заводе "ОмскТрансМаш" удалось одержать значимую для дальнейшего развития профсоюза победу – отбить планировавшиеся руководством сокращения. О том, как это произошло, и каковы настроения среди рабочих завода в настоящий момент, читайте в третьей (первая, вторая), заключительной части интервью с Кириллом Сергеевым.

сергеев2

Можешь рассказать о днях непосредственно перед победой? Как развивались события?

Для этого надо начать с начала сентября. Когда у нас развернулась итальянка, к концу августа мы увидели, что она немного выдыхается. И нам нужно было что-то сделать с этим, потому что руководство не хотело идти на соглашение, а заказ был. Поэтому  мы договорились в начале сентября: «Ну, ребята, шансов других не остается, времени все меньше, давайте будем уже бастовать» Тогда мы провели первую «фиктивную забастовку», как мы ее называли.

Что именно вы делали?

Сейчас объясню. Поскольку времени на полноценную забастовку у нас не было, и времени на нормальный трудовой спор тоже оставалось в обрез, мы предложили следующее: всем, кто сегодня придет в цех, собраться вместе, объявить о своих трех коллективных требованиях, под ними там же всем подписаться, и с этими требованиями и уведомлением о том, что по ним будет проведена забастовка, идти к работодателю, положить на стол и полчаса не работать.

То есть такая небольшая стоп-акция.

Да, но работодатель-то об этом не знал. Мы пришли к нему в кабинет, сели, не работали какое-то время. На следующий день прибежал начальник. Говорит: «Что вы делаете? Возможно, эти сокращения еще и отменят, а вы рыпаетесь и себе же хуже делаете». Ну, и его тоже отодвинули, сказали, чтобы не лез не в свое дело. Потом я начал связываться с Калугой и с Питером и узнавать, как планировать и провести нормальную забастовку. Потому что если бы мы еще раз такое повторили, то нам могли бы после четырех часов по закону людей уволить и все. И никаких официальных сокращений и компенсаций. Работодателю это было бы только выгодно. Нам этого, конечно, не хотелось. В Калуге и Питере нам посоветовали собрать подписи более чем половины людей, которые работают в этих цехах. Мы организовали такую кампанию, приходили с утра к проходным, стояли и собирали подписи под нашими требованиями.

Какие именно требования были выдвинуты?

Первое требование – это выплатить в течение полугода каждому сокращенному работнику завода три заработные платы. Второе – это индексация заработной платы. И третье – отменить смену «день через день» как неподходящую для рабочего.

И как пошел сбор?

Нас даже удивило, как много людей подписалось. В том числе, главный металлург завода даже подписался, из офиса люди подписывались за наши требования. Из секретных цехов, люди специально приезжали подписываться. В общем, всего собрали около 1700 подписей, причем, если учитывать только металлургические цеха, то из них подписалось примерно две трети. (Напомним, что всего на «ОмскТрансМаше» работает около 5000 человек, из них порядка 800 на металлургическом производстве. – прим. редакция РП). Мы собирали их вторую и третью неделю сентября. На третью неделю в цех пришла начальница управления персоналом и сказала, что готовится приказ об отмене сокращений. Но люди ей не поверили, сказали: «Мы все равно будем бастовать, если не появится приказ».

Какие настроения были в то время? Как рабочие смотрели на ситуацию?

Я, если честно, не совсем понимаю работодателя. Зачем он так действовал, если заказ действительно пришел? Если бы он тогда ясно объявил, какие именно люди остаются, и что другим выплатят компенсацию, весь накал бы сразу спал. Это я знаю из разговоров с людьми. Но в результате того, что им говорили то одно, то другое, то третье, у них накал был чрезвычайно сильный. Настолько, что в 102 цехе две смены чуть ли не сразу отказывались работать. Они говорили: «Ну и для чего мы будем работать эти полторы недели? Для чего они нужны? Да я лучше дома посижу». Начальник цеха с ними даже не разговаривал, просто боялся к ним заходить. Так что 102 цех какое-то время работал чуть ли не без начальства. Оно появлялось время от времени, что-то им объясняло, но очень вежливым тоном. Потому что давление там уже никакое не действовало. Один раз попытался как-то СБшник прийти и надавить – его быстро спугнули. Рабочие там дружные, они были организованы и готовы на многое.

омсктрансмаш металлурги

Чем все закончилось?

Завком в четверг, 24 сентября пошел с подписями к работодателю и сказал ему, что если до понедельника не будут даны гарантии отмены сокращений, то с понедельника мы объявляем забастовку на таких-то участках. В выходные мы разговаривали с людьми, они уже были готовы к жесткому противостоянию. В понедельник они уже собрались, стояли в цехе, у них уже шло собрание, там выступал как раз Никифоров, и в это время зашло начальство в цех и показало приказы. После этого Никифоров поставил вопрос об отмене коллективного трудового спора, они проголосовали и спор был отменен.

То есть победа состояла в том, что предыдущие приказы о сокращениях были отменены? Получается, в итоге не было сокращено вообще ни одного человека?

Да. Были сокращены несколько человек не «наших», так скажем, те, которые уже сами до этого ушли. И часть по обоюдному согласию. Но они далеко от нас, мы даже не знали, что они существуют. Мы к ним заходили уже позже, там все нормально было. Это примерно 20 человек в сумме. Из членов профсоюза и близких к нам ни один не сокращен.

И, кроме того, отменен неудобный график? А как обстоит дело с индексацией?

Да, график «смена через смену» отменен, прежний вернули, все четко. То есть по двум требованиям полная победа. С индексацией мы продолжаем работать.

После этой победы прошло уже больше месяца, какие сейчас настроения на заводе? Как рабочие восприняли эту победу?

Надо сказать, что восприняли они ее даже немного странновато для меня. Они ей, конечно, обрадовались, но не сильно, потому что зарплата на самом деле упала. Причем упал даже не реальный доход из-за инфляции, а в номинальном выражении. Мы подсчитали, что с декабря прошлого года к текущему моменту она упала в среднем с 22 до 18 тысяч. Т.е. они рады, что их оставили, но очень недовольны, что третье требование, об индексации не было выполнено. Настроены они реально. Вот, например, мне звонили недавно и спрашивали: «Может, сейчас забастуем за более высокую зарплату?» Я говорю: «У нас не получится, потому что коллективный трудовой спор мы отменили, и подписи тоже отменили, пока нужно подготовиться хорошо, собрать информацию».

И как ведется эта подготовка?

Сейчас у них завком запросил у работодателя положения о заработной плате и премировании, также пытаются в других цехах выяснить ситуацию. По своему цеху они сейчас составляют таблицу по квиткам заработной платы – что было в декабре, и что сейчас. Чтобы было видно, как изменилась по различным статьям их зарплата, в результате чего: премия ли упала или оклад упал и т.д. Пока такая вот бумажная работа идет. Провели там одно собрание, обсудили на нем, что планируем делать по индексации. Ну, пока люди тащат квитки.

А с людьми как-то пытаетесь работать, настраивать их на боевой лад?

Это не я делаю, этим занимается завком. Проблема в том, что я не на заводе, на завод я заходить не могу. Я с завкомом постоянно общаюсь, так они вообще говорят, что там ситуация такая, что с ними иногда работать даже не надо, что там все и без того взведены пока что.

После победы поддержка профсоюза именно в 102 и 105 цехах усилилась?

Да, мне сейчас пишут, что там очень много людей в профсоюзе. Правда, пока со взносами там до сих пор есть проблемы, но это вопрос решаемый. Но заявления о вступлении пишут. Если до этого у нас было заявлений на руках штук 20, то сейчас их уже порядка 90 и продолжают нести.

А с других цехов после этого на вас не выходили?

Да, выходят. Я точно не буду количество говорить. Из одного места сварщик пришел, пару человек с «секретки», из 113-го много. Рабочие приходят в завком и говорят, что хотят присоединиться, спрашивают, что нужно, говорят о своих проблемах. Сейчас в завкоме есть один человек, который работает на всех трех сменах, у него просто должность такая. Мы поэтому его контакты дали всем на заводе, и вот они к нему все ходят (ну, ходили, так как уже помаленьку все высказали), пишут заявления. Он записывает их предложения, и вот сейчас готовит листовку с новой информацией.

омсктрансмаш танк

Ты рассказывал, что у вас были еще группы на других заводах. Как них повлияла победа? Может быть, они ее своим коллегам в пример приводят?

Не совсем. Я разговаривал с людьми, говорил им: «Вот, смотрите, на «ТрансМаше» можно, значит и у вас можно». Мне обычно что отвечают? «Ну, это на «ТрансМаше», у них там ситуация, у них оборонка, их поддерживают, у них там дружный коллектив, у нас такое не сделать». Т.е. люди вот так примерно относятся.

То есть сама по себе эта победа каким-то стимулом для активизации работы на других заводах не послужила?

Да, можно сказать так. Потому что все считают, что это – исключение, а не правило. Чуть ли не что у них так звезды совпали.

Когда вы работали с крановщиками, ты говорил, что основной проблемой было то, что часто вы просто не знали, что делать. Но все же это был серьезный опыт. Можешь рассказать, насколько он был полезен на «ОмскТрансМаше», сильно ли он помог, легче ли было уже работать?

Он очень сильно помог в двух вещах. Первое – мы уже не так сильно боялись. Все равно есть некоторый барьер, который нужно переступить, прежде чем разговаривать с незнакомым человеком и «впаривать» ему листовки или газеты. Этого барьера уже не было, когда мы работали на «ОмскТрансМаше». Второе – это что мы людям «лапшу на уши», так скажем, уже не вешали, а сразу же говорили, что конкретно будем делать и чего ждать. В феврале, когда еще ни о каких сокращениях речи не было, мы говорили, что основная проблема у вас – индексация заработной платы, вы можете ее добиться. Что для этого нужно? Мы соберем информацию о вашем заводе, покажем, что у них есть прибыль. И начнем постепенно поднимать легальную кампанию за индексацию. В ходе нее посредством листовок, собраний и т.д., мы людей к себе привлечем, сформируем «ядро» и тогда начнем уже разговор с работодателем. «Ядро» будет говорить с работодателем, спрашивать, почему нельзя провести индексацию, тот будет что-то отвечать. Будем это освещать и еще больше людей на свою сторону привлекать, в какой-то момент проведем пробную акцию. И будем так потихоньку разворачиваться, пока не наберем людей достаточно для какого-либо жесткого коллективного действия.

Но такая схема, как опыт показал, сработала не вполне гладко?

Да, до конца это не получилось. После того, как мы начали с работодателем разговор об индексации, он повернул все в сторону сокращений. Но я хотел сказать про другое: что нужен ясный реалистичный план действий, хотя бы первоначальный. Тогда отношение будет совсем другое.

Ты и твои товарищи участвовали в «Калужской школе органайзинга».  Насколько помогло участие в ней?

Ну, мне-то лично она не сильно помогла, потому что я был только один раз на ней, всего два дня. И до этого я что-то читал на эту тему, общался, поэтому был примерно в курсе. Но вот тем от нас, кто больше был, она помогла очень сильно. Например, председатель завкома Никифоров до этого считал, что мы как бы только «балуемся», что мы ничего не добьемся, а поставленных целей можно достичь только через обращение к каким-то политическим структурам. Когда он первый раз побывал на КШО, он сказал, что теперь видит, что это действительно работает.

Какие проблемы у вас остаются? Что мешает работе?

Одна из проблем, можно сказать, обратная по сравнению с тем, что было у крановых. К ним было легко попасть, но в результате того, что они разнесены по городу, мы могли одновременно общаться только с одним человеком. Здесь можно одновременно общаться с большим количеством рабочих, но проблема в том, что мы не имеем доступа на завод, а люди идут на работу и возвращаются домой очень быстро. И поэтому мы очень мало общаемся с работниками непосредственно. Мы общаемся с завкомом, а с ними уже разговаривает завком. Иногда получается «глухой телефон», и это проблема. Из-за этого, например, после победы долго не удавалось провести нормальное собрание, чтобы обсудить дальнейшие действия.

Наверное, это можно решать только через обучение людей из завкома, чтобы вас уже на другие предприятия перекинуть?

Да, я общался недавно с МПРАшниками на эту тему. На следующую школу поедут два новых человека из завкома «ОмскТрансМаша». Надеюсь, это полезно будет. А по поводу других проблем: мы все равно не смогли пока еще до всех членов профсоюза донести понимание того, чем должен быть профсоюз. Имеется парадокс: с одной стороны они все знают, что эта их победа, они понимают, что это в результате того, что они бастовали, но, с другой стороны, у них до сих пор нет осознания того, что профсоюз – это они сами. Они считают, что это они бастовали, а профсоюз им в этом помог.

Т.е. они себя не отождествляют с профсоюзом?

Да, вот я с людьми общаюсь, они мне говорят: «Ну, профсоюз – это хорошо, он нам помог, он через СМИ ситуацию осветил, и в следующий раз, мы уверены, что он нам поможет». Я им пытаюсь на это объяснить, что это вы вообще-то и есть профсоюз. То же самое и со взносами. Я им объясняю, что вы сами должны решать, на что взносы пойдут, на что – не пойдут, что всегда можно узнать, на что они расходуются, и поддержать это или не поддержать. А они говорят: «Да ладно, я просто один процент перечислю, черт с ним». И третья проблема была сразу после победы. После нее люди были готовы чуть ли не на следующий день не работать, чтобы им зарплату повысили. Их было немного, но вот эти люди прямо горели. И это была проблема, потому что я не знал, что делать, так как я сам тоже работаю, и мне звонили на работу буквально каждые пять минут и спрашивали: «Что, может быть, сейчас сделать? Может быть, сейчас что-то сделать?» Приходилось много объяснять для того, чтобы люди с одной стороны не разочаровывались и не гасли, а с другой – чтобы подготовка была.

Ну, по-хорошему, сейчас энергию вот этих людей, которые горели, надо направить на остальной коллектив, чтобы они зажигали других людей?

Да, правильно. Но вот это у нас как раз не очень получается. Во многом из-за вот этого «глухого телефона». Я общаюсь сейчас только с пятью людьми из, грубо говоря, 120-ти, которые «наши». С этим должны помочь регулярные собрания, просто после победы их долго не удавалось организовать.

Омсктрансмаш

Напоследок, несколько общих вопросов. Как ты видишь свои глобальные задачи? Чего хочешь добиться в целом?

Построить постоянно действующую профсоюзную организацию, которая бы управлялась непосредственно рабочими. Пока что по-прежнему вся работа, в основном, опирается на несколько человек с завода, а большинство рабочих лишь пассивно поддерживают действия профсоюза, но не являются его членами. Чтобы это изменить, нужно донести до рабочих понимание, что получить что-то, можно только борясь самим, и что бороться самим можно. А главное – на практике доказать, что результат достижим. Отталкиваясь от практических примеров, нужно привить людям понимание того, чем должен быть профсоюз, а чем - нет. Так как, к сожалению, до сих пор многие воспринимают это только как юридическую контору.

Какие перспективы и возможности дальнейшего развития профсоюза на «ОмскТрансМаше» ты видишь?

Мы видим множество положительных моментов и возможностей для развития. На нас начали выходить люди из других цехов, не связанные с металлургами, начали рассказывать о своих проблемах. С другой стороны, и руководство предприятия относится к нам теперь совсем по-другому, мы заставили их считаться с нами, с завкомом проводятся переговоры, на официальные письма приходят ответы, окончательно исчезло силовое давление. Постепенно мы начинаем преодолевать главное препятствие на пути профсоюзной борьбы – неверие самих людей в возможность ее успеха. Тут еще многое предстоит, но то, что сейчас каждый на заводе знает о МПРА, как о борющемся профсоюзе – это точно.

Как изменяются люди, включающиеся в профсоюзную борьбу? Приводит ли это к тому, что у них меняется мировоззрение, ценности, отношение к жизни, видение себя и других?

Конечно, это происходит. Видел такое и по другим, и даже по себе самому. Когда человек становится активистом, он будто оживает, просыпается. Его начинают интересовать широкие темы, он начинает заниматься саморазвитием, усиленно просвещаться по многим вопросам, даже не связанным напрямую с профсоюзной деятельностью. Это не значит, что материальные проблемы перестают его волновать, но меняется отношение к ним, становясь даже более практическим. Как будто его жизнь становится, как бы это выразиться, практически направленной, с одной стороны, а с другой – полной собственного достоинства. Прежде всего возрастает значение коллектива. Если раньше роль играла только зарплата, то теперь даже работу начинает он выбирать по тому, какой коллектив на месте. Если коллектив хороший и дружный, то и зарплаты можно добиться.

В чем ты видишь основные препятствия для развития независимого рабочего движения? Может быть, это нехватка денежных ресурсов? Или давление силовиков?

С финансами проблем почти нет. Всё это решается по мере того, как присоединяются к нам люди, готовые работать. Пока их нет, денег почти и не надо. В них появляется действительная нужда, когда есть люди, а с них уже можно собирать взносы. Точно так же и давление силовых органов, и различные подставы со стороны официальных профсоюзов и так далее – преодолимы, если есть поддержка и сплоченность коллективов.

Во что тогда все упирается?

По-моему, основная проблема независимого рабочего движения – в нехватке кадров. Задач и проблем ведь чертовски много. А людей, которые умели бы их решать – чертовски мало. Ведь рабочие с заводов очень многого просто не умеют, а другими вещами просто не в силах заниматься из-за графика и загруженности. Нужно ведь и раздавать листовки и другие материалы, и изготавливать их: искать информацию в интернете и обрабатывать ее, брать интервью, писать статьи, делать видео, верстать. Нужно знать, как проводить пикеты, как организовать коллективные действия, как убеждать других словом, как вести переговоры и т.д. и т.п. Соответственно, нужны люди, которые все это умеют и могут научить других. Иногда хочется кричать от бессилия: где же вы – люди? Очень многое упирается в эту нехватку. Работы – непочатый край, организуй – не хочу, но кадров катастрофически мало. Да и те, что есть, начинают иногда заниматься всякой чушью – в разгар борьбы включаться в выборные кампании и исчезают, некоторые задумываются о своем бизнесе, другие входят в официальный профсоюз и получают дополнительные привилегии.  Поэтому надо привлекать и учить новых активистов.

Спасибо тебе большое за твою работу и за то, что согласился ответить на наши вопросы. Желаем вам успехов, дальнейших побед и развития профсоюза!

И вам всего хорошего.