Подождите, идет загрузка

Интервью с организатором МПРА в Омске Кириллом Сергеевым. Часть 2

16.10.2015

"Когда хлещет жидкий металл, люди привыкают доверять друг другу"

Первая часть.

сергеев

После массовых акций протеста в декабре 2011 г. и резонансных выступлений бывшего начальника цеха, а теперь полпреда Игоря Холманских, «УралВагонЗавод» превратился в своеобразный символ «путинского большинства», доказательство того, что российские рабочие будто бы полностью довольны своим положением и ситуацией в стране. Однако реальность опрокидывает этот миф. Этим летом рабочие дочернего предприятия «УралВагонЗавода» – завода «ОмскТрансМаш» – вышли на итальянскую забастовку. О том, каковы были действительные условия на предприятии, и как удалось создать на нем профсоюз, читайте во второй части интервью с омским организатором МПРА Кириллом Сергеевым.

После того, как работа с крановщиками более-менее затухла, сколько у вас активных людей осталось? Получается, трое или четверо?

Надо сказать, что она не затухла прямо сразу. У нас все время было только четверо активных людей, которые все на себе тащили, в конце добавился еще один. Он студент, коммунист, достаточно активно нам помогает, раздает газеты, составляет листовки и т.д. То есть к окончанию работы нас с крановыми было пять человек. Когда мы начали работать с «ОмскТрансМаш», то не ожидали той быстроты, с которой активизировались рабочие. Прямо на следующий день после первого собрания металлурги сами устроили второе, на которое пришло еще больше народу. Поэтому было принято решение в силу нехватки наших сил сконцентрировать их на металлургах, решать прежде всего вопросы с ними. Потом, когда мы снова связались с крановщиками, выяснилось, что все наши активные люди оттуда ушли. Сейчас там остались те, кого мы знаем, но они пока неактивны.

И с чего вы начали? Просто с «Профсоюзным навигатором» стали выходить к проходным?

В принципе, да. Где-то в декабре нам начали присылать этих газет больше, чем мы могли раздать по кранам. Потому что краны раскиданы по городу, и мне просто денег на бензин не хватит, чтобы на машине все эти газеты развезти. Мне надо было куда-то эти газеты деть, не выкидывать же? Мне присылать начали, по-моему, 300-400 штук, а мы раздаем максимум 40. Я говорю: «Ну, поехали по заводам. У них там такие же проблемы. Надо что-то делать». Поехали мы раздавать. И где-то декабрь-январь раздавали на проходных разных предприятий. И через некоторое время на «ОмскТрансМаше» с нами связался Виктор Николаевич Никифоров.

никифоров

Как вы действовали дальше?

Мы решили сосредоточиться на металлургическом производстве. Надо сказать, что танковое производство и металлургия на заводе довольно сильно друг от труда отделены. Хотя территориально они находятся рядом, но цеха у них отдельные. И с металлургического производства только очень малая часть уходит на внутренние нужды завода, то есть на военные нужды. Большая часть уходит вовне, на другие предприятия.

Но раз это государственное предприятие, да еще и выпускающее военную технику, там, наверное, режим везде должен быть достаточно жесткий? Я имею в виду проходную и прочее.

Он достаточно жесткий, но при этом не могу сказать, что прямо сверхжесткий. Потому что, например, на химическом заводе все примерно так же. У них есть, конечно, отдельные секретные цеха, там стоят вышки с солдатами. И люди, которые там работают, не в цехах числятся, у них не фамилия, имя, отчество идут, а номера, бирки и т.д. Вот там – да, там секретность, там все жестко. Но таких мест немного.

Выходит, у тех рабочих, с которыми вы работали, все гораздо проще?

Да, там все как на обычных заводах. Я не знаю даже, чем они отличаются. Такая же охрана стоит, такие же проходные, так же нельзя внутри фотографировать, так же нельзя внутрь проходить. На химическом заводе все точно так же.


"ОмскТрансМаш": Справка
OTMКонструкторское бюро, колыбель "Омсктрансмаша", формировалось и развивалось в 1924—1940гг. при заводе №174 в Ленинграде. В 1942 г. Ленинградский танковый завод был эвакуирован в Омск, где наладили серийное производство Т-34.В декабре 2008г. государство выкупило 90% имущества ГУП "Омсктрансмаш", доведенного к тому времени до банкротства. Затем омский завод был передан "Уралвагонзаводу".

Профиль "Омсктрансмаша" – выпуск танков. Даже в самые сложные времена там собирали и ремонтировали Т-80. В настоящее время выпускаются танки и БТР новой архитектуры для гособоронзаказа и на экспорт. Металлургический цех завода впускает легированную сталь, то есть сталь с различными добавлениями, благодаря которым она получает особые свойства, а также детали и компоненты для военных и гражданских целей (траки к тракторам, запчасти к угольным комбайнам, сцепки для ж/д вагонов).

Численность занятых около 5000 чел., из них около 800 чел. на металлургическом производстве.

Скажи, каков возрастной состав коллектива? Там работают в основном пожилые люди, или нет? Насколько много молодежи?

Молодежи достаточно много, процентов 60. Там сложилась такая ситуация: «ОмскТрансМаш» - это предприятие старое, советское. И где-то к концу 90-х, как и все, связанное с нашей оборонкой, оно пришло в полный упадок. Его начали банкротить, или оно само обанкротилось. И в 2000-х годах там по сути остались одни старики, которым уже деваться просто некуда. Так происходило примерно до 2006 года, когда предприятие выкупил «УралВагонЗавод» и вложил в него деньги. Он вначале выкупил конструкторское бюро транспортного машиностроения. КБ работало отдельно: был завод, и было конструкторское бюро, в котором работают инженеры. А потом КБ выкупило сам завод. И пошел заказ, пошли деньги после 2008 года. Тогда «ОмскТрансМаш» открыл к себе набор новых сотрудников. А так как у нас в городе не было работы, туда повалили все молодые рабочие: станочники, токаря, слесаря, электрики, сварщики.

По омским меркам там были в то время зарплаты и условия труда хорошие?

Ну, слухи такие все время ходят. И ходили. О заработной плате токарей в 80 тысяч рублей. Во многих местах висела реклама о работе на этом заводе, расхваливались ее условия. Кроме этого, все знали, что предприятие - дочка «УралВагонЗавода», а уж на нем-то всё должно быть отлично. Поэтому «ОмскТрансМаш» считался у нас в городе образцовым предприятием. Но главное, что там была работа, а на других предприятиях ее не было.

Почему вы тогда начали распространять там газету?

С одной стороны, мы многого и не ждали, а с другой – нам было просто интересно узнать, как оно на самом деле.

И как оказалось на самом деле?

Там платили больше, чем в среднем по Омску, но меньше чем все думали, а вот насчет хороших условий труда сейчас выясняется, что их там не было. По крайней мере, выясняем, что были отдельные места, где условия труда были очень плохие. За весь завод не могу сказать.

С чего вы начинали?

Мы начали с того, что стали поднимать вопрос об индексации заработной платы, т.к. с 2013 года выручка выросла по официальным документам в 6 раз, а заработная плата по квиткам выросла буквально на 2%. Мы начали поднимать этот вопрос, собирать подписи в цехах, раздавать газеты и листовки. Провели два собрания, на них рассказывали про опыт МПРА. Объясняли, что мы не будем прибегать к жестким методам борьбы, пока нет для этого сил, а сначала лишь опробуем, как к этому относится коллектив. Так постепенно профсоюз начал образовываться скрыто от работодателя. Рабочие хотели сначала работать с официальным профсоюзом: выйти на него и на конференции поднять вопрос о том, что индексации заработной платы не видно, и надо провести ее, так как предприятие имеет прибыль. Они это сделали, но официальный профсоюз полностью проигнорировал их. «У предприятия нет средств», – ответили они.

омсктрансмаш сборщики

Первоначально, когда вы только начали создавать профсоюз в начале весны, вы, естественно, делали это втайне от работодателя. Как и в какой момент профсоюз открыто заявил о своем существовании?

Как сказать, тайно – не тайно, а все тайное когда-нибудь всплывает. Работодатель ведь с самого начала видел, что распространяются листовки профсоюза МПРА. Весь вопрос был только в том, кто именно их распространяет и из каких цехов. Это стало для них ясно в мае, когда обострилась ситуация в металлургических цехах. Тогда работодатель уже понял, что основные МПРАшники сосредоточены именно там. А открыто решили действовать только в июне, когда предъявили требования перед пикетом. Потому что на требования он отвечал уже официально.

Расскажи про сокращения? Когда ими стали пугать?

Примерно в конце марта, их собрал начальник цеха и сказал: «Ребята, вы что делаете? Вас тут на сокращения готовят, вас в мае отправят на две трети в отпуск». Вот с этого момента все и началось.

Выходит, эти сокращения – это именно давление на активистов профсоюза?

Не могу стопроцентно точно сказать. Потому что, несомненно, что и заказы в металлургии упали. Но разговоры о сокращениях начались именно в тот момент.

Хорошо, а в других частях завода сокращений нет?

Тоже проводятся, но совсем мелкие: где-то двух станочников сократили, где-то еще… То есть до нас доходят сведения, что там идут точечные сокращения, но непонятно, может, они действительно что-то оптимизируют. Масштабных сокращений нет.

Какие факторы по-твоему способствовали успешному началу работы на «ОмскТрансМаше»?

Их несколько. С одной стороны, там был сплоченный, дружный коллектив. И мы нашли человека, Никифорова, который имеет в нем вес и готов всеми силами вести профсоюзную работу. А с другой стороны – наличие проблем. Да, зарплата была относительно высокая. Но она не увеличивалась уже несколько лет, а выработка значительно выросла. У рабочих ходило много слухов, но почему не растет зарплата, никто объяснить не мог, так как нормального диалога с работодателем не было. Ни официальный профсоюз, ни отделы по работе с персоналом вообще не проводили никаких собраний рабочих, ничего не рассказывали о политике предприятия, вообще никак, ничего и никому не объяснялось. Стандартный ответ: «Не нравится – иди за дверь». Просто спускали сверху приказы, в том числе подписанные официальным профсоюзом. Но понять целесообразность приказов рабочие просто не могли. Их мнение не учитывалось. В результате этого зрело скрытое недовольство. Люди перестали верить в то, что что-то улучшится само собой.

Получается, во многом успешным началом профсоюз обязан Никифорову. Можешь рассказать о нем как о человеке?

Он проработал на заводе более тридцати лет, и при этом левых взглядов. Правда, как многие из старшего поколения, он был вначале разочарован в возможностях борьбы, не верил в ее успех. Он говорил тогда: «Рабочий класс давно уже не такой…» Но у него там достаточно сильный авторитет. Он мастер, у мастера есть бригада, и поскольку человек он нормальный, эта бригада ему полностью доверяет и с ним советуется. Как я понял, там работа такая, что они, когда работают, много друг с другом общаются. Наши разговоры с Никифоровым сразу доходили до его рабочих. Когда мы потом начали встречаться с другими людьми оттуда, было видно, что они уже понимают, что, зачем и почему.

liteyshchiki-1-805

А чем вызвана такая большая сплоченность коллектива?

Во-первых, там в последнее время почти не было текучки. Но главное – самой обстановкой металлургического цеха, самой технологией плавки. Как мне сами рабочие объяснили, когда хлещет жидкий металл, люди привыкают доверять друг другу.

У крановщиков у вас была проблема, что есть три активиста, а остальные пассивны, а здесь такой проблемы нет?

Никифоров тоже сразу очень много на себя работы взвалил. Профсоюзной, я имею в виду: с людьми разговаривать и т.д. И до середины июня, до того, как люди вернулись из отпусков, у нас все равно активно занимался профсоюзом на заводе только Никифоров. А вот уже в начале июля мы организовали завком из пяти человек, и все эти пять человек сильно активизировались и работали сами. Часто они самостоятельно проводили собрания. Потому что Никифоров может только в одной смене, максимум в двух, а третья, получается, совсем не захвачена. Они проводили собрания в третьей смене. Они иногда и без Никифорова ходили на переговоры с работодателем, обращались к другим цехам, объясняли свою позицию. Даже у себя на местах вместе читали и обсуждали газету.

Всего у вас работает 800 человек. Какая часть из них на данный момент поддерживает профсоюз?

Если взять максимально, то есть тех, кто не против, тех, кто готов на что-то подписаться, то, наверное, человек 300.

А есть ли в коллективе такие, кто к профсоюзу резко негативно относятся?

Таких нет. Металлургическое производство, на котором мы в основном работаем, - это 102 и 105 цеха. Вот 102 цех – это непосредственно отливка металла, его выливание в формы. Это где работает Никифоров. 102 цех полностью за нас. Там в какой-то момент они чуть ли не все писали заявления в профсоюз. А в 105 цеху намного больше людей работает, и это формовка, т.е. металл, который отлил 102 цех, они окончательно формуют и подготавливают для выпуска. Там у нас проблема, что только несколько смен на нескольких участках наши. До всех остальные смен, как я понял потом, профсоюзные активисты просто не доходили. И эта категория людей получает информацию в виду слухов, одобряет ее, но дальше этого не идет. А те, кто «против»… Они есть, да. Но они против в том смысле, что «моя хата с краю, меня все остальное не касается». Они не то, чтобы против, но говорят: «Не, ребята, я ничего делать не буду. Ну, вы, конечно, молодцы, я посмотрю на вас. Но я не хочу на данный момент, меня это не касается».

пикет омск

И что с этим можно сделать? Что вы делаете для того, чтобы как можно большую часть коллектива привлечь на свою сторону?

Да, наверное, честно скажу, что ничего… Все, что мы делаем, - это, по сути, организуем тех, кто с нами как-то сотрудничает и действительно хочет этого добиться. Т.е. в какой-то момент мы даже начали поднимать вопрос о том, что «ну, ребята, мы за всех-то не сможем бороться. Поэтому те, кто не хочет, ну, хорошо, вы компенсацию не получите, если мы ее добьемся».

Насколько мы понимаем, главной целью профсоюза было отбить сокращения или, если этого не удастся, получить за 7 месяцев зарплату?

Да. Но там вся ситуация круто менялась, наверное, даже не 3-4 раза, а все 5-7 раз. Итальянская забастовка шла у нас с начала августа, она продолжалась до первой недели сентября. После этого работодатель на нас вышел и конкретно начал говорить о том, что пришел заказ металлургический, и ему уже требуется не одну смену оставить, как он хотел, а две. Т.е. будет сокращена только одна смена, это, максимум, 50 человек, потому что очень многие уже сами ушли. И рабочие заволновались, потому что стали давить на завком, чтобы он узнал: «Расскажите подробно, кто конкретно останется, а кто нет, потому что у нас-то еще приказы о сокращениях на руках». Завком вышел на начальника отдела персонала, она говорит: «Я попробую переговорить с работодателем, потому что он обещает уже 3 компенсации выплатить». А мы, собственно, 7 ставили только для того, чтобы потом сбавить их до трех. Начались переговоры между завкомом и администрацией, и нам подтвердили информацию о том, что сократят только одну смену, но при этом приказа не было, и ничего не было подписано. Про компенсации нам сказали, что если работодатель захочет, он выплатит вам три заработные платы, разговор об этом идет. Все.

И как на это рабочие отреагировали?

После этого было проведено собрание, и на собрании был поставлен вопрос о том, что все это – филькина грамота, они сейчас 30 сентября дождутся, а потом выкинут всех, «кого не надо», а «кого надо» – оставят. Значит, нужно бороться дальше.

О том, что предприняли рабочие, как им удалось победить, и какова ситуация в настоящий момент, читайте в третьей, заключительной части интервью.