Подождите, идет загрузка

Империализм, национальный вопрос и война в Украине. Часть 4

23.10.2014

(в продолжение материалов: часть 1, часть 2, часть 3)

3. Формирование украинского национального самосознания

Однако, если языковой и этнокультурный субстрат сформировался во всех существенных чертах уже к началу XIX века, то этого, как отмечалось выше, еще совсем не достаточно для формирования национальности, для него нужна высшая культура, нужно самосознание. А его у украинского населения еще не было. До XIX века не существовало, за исключением немногих церковных произведений, использующих элементы разговорного языка, никакой собственно украинской литературы, никакой национальной идеологии. Да и не было ей откуда взяться: собственной государственности и собственных правящих классов украинское население, находившееся под властью либо польских, либо русских землевладельцев, не имело. Города были не достаточно развиты, чтобы в них появилось что-то подобное западноевропейскому бюргерству. Крестьянам, неграмотным и находящимся под непосильным гнетом, было не до создания собственной идеологии. Сильным самосознанием и самобытной культурой обладали казаки. Но казаки – не этническая, а прежде всего военная общность, которая существовала между славянскими государствами и Крымским ханством и с уничтожением последнего потеряла всякое собственное значение. Самосознание казаков, «вольных людей», основывающееся на принципе «товарыства» - это еще не национальное сознание.

Во избежание каких-либо недоразумений, подчеркнем, что точно таким же образом подлинного, развитого национального самосознания не было у немцев до формирования великой немецкой литературы, философии и национальной идеологии, т. е. до XVIII века. Не было его и у русских до появления русской литературы, т. е. до XIX века («Москва – третий Рим» есть чисто пропагандистская формула московских князей, но отнюдь не настроение масс). То же справедливо для любой европейской нации.

Однако ситуация в корне меняется в конце XVIII – начале XIX века, когда начинает зарождаться, пусть и слабая, но украинская буржуазия и украинская интеллигенция, ставшие носителями национального самосознания и всесторонне развившие его. Тогда в лице таких писателей, как Котляревский, Квитка-Основьяненко и Шевченко, впервые появляется украинская литература, в их произведениях формируется украинский литературный язык. Большой вклад в украинскую культуру внесли Гоголь и Короленко. В середине XIX – начале XX века собственно украиноязычную литературу развивают уже десятки авторов, среди которых следует особенно выделить Михаила Драгоманова, Ивана Франко и Лесю Украинку. Многие украинские литераторы того времени были также и просветителями, учеными и теоретиками, принимали активное участие в общественной и политической жизни. Именно они подняли народный субстрат до уровня высокой культуры, сформировали национальное самосознание, и тем самым внесли определяющий вклад в оформиление украинской национальной идентичности.

bolsheviki

Важно заметить, что хотя мы и говорим, что представители интеллигенции, писатели, публицисты и филологи, «оформили украинскую национальность», это вовсе не означает, будто бы национальность может представлять собой что-то «искусственное», некий «проект», сконструированный элитой. Вовсе нет. Язык и культурные особенности, то, что мы назвали этнокультурным субстратом, существуют в обществе объективно, вне зависимости от воли и стремлений отдельных идеологов. Точно так же объективно происходит и развитие буржуазных отношений. И именно это мощное буржуазное развитие приводит к пробуждению на народной почве национальности. Однако это пробуждение просто не может происходить помимо творцов национальной культуры. Можно сказать, что не писатели и художники создают национальность, а разбуженная капиталистом национальность порождает этих деятелей, вся жизнь которых становится только выражением объективной потребности национального развития.

Однако рост украинского самосознания и формирование национального движения, неизбежно вызвали стремление к освобождению от самодержавия, к отделению и формированию собственного национального государства, или хотя бы предоставлению Украине некоторой автономии. Эти полностью законные стремления вызвали ярость царизма, выражавшего интересы российских землевладельцев и крупной буржуазии, но никак не масс русских трудящихся и не малых народов РИ. Имперская идеология отрицала само существование украинской национальности, объявив «малороссов», вместе со «старшими братьями» - «великороссами», только частью «триединого русского народа». Украинский язык, уже вполне доказавший свою состоятельность и востребованность, был объявлен не самостоятельным языком, а лишь одним из говоров русского языка. В 1862 г. были закрыты украинские школы, которых насчитывалось свыше сотни. Через год был издан специальный циркуляр («циркуляр Валуева»), запрещавший большую часть публикаций на украинском языке. Указом Александра II от 1876 г. использование украинского языка ограничивалось еще сильнее: запрещалось издание книг на украинском языке, театральные постановки, переправка украинской литературы через границу (т. е. из Галичины). Многие деятели украинского национального движения подверглись репрессиям. Так, постепенно, шаг за шагом на территории Российской Империи удушалась вся украинская публицистика, вся украинская культура. Заметим, что точно так же самодержавие, - вполне закономерно, - душило и собственную, русскую культуру, уродуя ее своей цензурой, запрещая произведения, критикующие сложившийся строй и порядки, обрекая лучших, наиболее передовых наших деятелей на тюрьмы, ссылки и каторги.

Положение украинцев (русинов) на территориях Австро-Венгерской Империи было иным. В отличии от русского царизма, подлинным девизом которого было «тащить и не пущать», Габсбурги старались поддерживать свою власть, главным образом играя на межэтнических противоречиях в Империи, натравливая народности друг на друга. Галиция была одним из наиболее отсталых регионов Империи, в котором продолжало сохраняться крепостное право. Западная Галиция была населена преимущественно поляками, Восточная – украинцами, причем поляки являлись преимущественно помещиками и горожанами, в то время как среди крестьян большинство составляли украинцы. Также до трети населения городов составляли евреи.

Поляки, боровшиеся за восстановление своего государства, обладали наиболее сильным, демократическим и прогрессивным национальным движением, но вместе с тем среди них было сильно влияние польских помещиков, не желавших отказываться от своих привилегий. Это вызывало объяснимую ненависть к полякам со стороны «русинов», пользуясь которой венское правительство смогло подавить национально-освободительную борьбу поляков. Поддерживая украинцев и их требования, оно обеспечивало их лояльность Империи. Еще в 1781 г. декретом императора было установлено «Право веротерпимости», уравнивающее униатов в правах с католиками. В 1815 г. было позволено вести обучение на украинском языке в начальных школах и преподавать его в гимназиях. Когда в 1846 г. в Кракове началось польское восстание, австрийским властям обещаниями отмены крепостного права удалось натравить русинов на поляков, результатом чего стала «Галицийская резня» и разгром польского движения.

То же произошло и в ходе «весны народов» 1848г. В конце марта вслед за революцией в Вене во Львове вспыхнуло восстание, центром которого стала польская «Рада Народова». Однако, в то время как по всей Галиции вспыхивали крестьянские восстания, революционеры отказались решительно выступить против крепостничества. Этим вновь воспользовалось австрийское правительство, уже в конце апреля объявившее об отмене крепостного права, всех повинностей и передаче наделов в собственность крестьян. Тем самым оно катастрофически ослабило революционеров, выбив у них почву из-под ног, лишив их возможности связаться с народными массами. Это привело к тому, что вспыхнувшее 26 апреля восстание в Кракове было подавлено военной силой, что стало первой победой контрреволюции в Европе. В противовес польской «Раде Народовой», которая поддержала революции в Венгрии и Италии, власти Империи опираясь на униатское духовенство создали марионеточную русинскую «Главную Русскую раду», которая, играя на национальных чувствах русинов и их ненависти к полякам, поддержала подавление революции. В результате конфликта русинов с поляками восстание во Львове было подавлено 2 ноября, а во всей Галиции до 1854 года существовала военная диктатура. Этот пример того, каким образом империи могут использовать национальные движения в своих целях, в том числе и для подавления революции, неплохо бы хорошенько запомнить и осмыслить всем сегодняшним левым.

В дальнейшем Австро-Венгрия продолжала поддерживать галицийских украинцев. Лояльные Империи украинские партии свободно участвовали в местном самоуправлении, имели своих представителей на сейме в Вене. Такое достаточно свободное положение и поддержка властей, в отличии от репрессий и национального гнета в Российской Империи, привели к тому, что центр украинского национального движения и формирования украинского национального самосознания во многом переместился в Галицию, куда бежали из России многие украинские литераторы.

4. Украинское национальное движение в конце XIX – начале XX века

В целом сформировалось четыре основных лагеря или течения, боровшихся за влияние на массы украинцев. Это прогрессивное радикально-демократическое направление; реакционное буржуазное либерально-националистическое; «национал-социалы» или левые националисты; и, наконец, единственно подлинно революционное пролетарское интернационалистическое течение, представленное большевиками.

Начало первому направлению положило существовавшее в Киеве в 1845-1847гг. тайное «Кирилло-Мефодиевское братство», значительное влияние на которое оказал Тарас Шевченко. Хотя оно основывалось на христианских и панславистских идеях и пропагандировало реформистскую тактику, его программа была глубоко прогрессивна для того времени. Она включала ликвидацию крепостного права и сословных привилегий, признание демократических прав и свобод, организацию народного образования, уничтожение Российской и Австро-Венгерской империй и создание демократической федерации славянских народов на основе равноправия национальностей. Это направление в дальнейшем было продолжено в Галиции «Русско-украинской радикальной партией» Драгоманова, Франко и Павлика и ее органом «Народ», выходившем с 1890 по 1895 гг. Эта прогрессивная партия защищала интересы крестьянства, выступала за наиболее полное осуществление демократических прав, в том числе свободы украинского языка, но в то же время являлась последовательным врагом всякого национализма и шовинизма.

В противоположность этому украинские либеральные националисты, активно поддерживавшиеся Австро-Венгрией против Российской Империи, пытались перенести законную ненависть масс украинцев к царскому правительству на весь русский народ, вбить клин между украинскими и русскими трудящимися, которые точно так же подвергались гнету и унижению. С этой целью они искажали и мифологизировали подлинную историю Украины. Поднимая национальный вопрос и спекулируя на нем, они в то же время закономерно выражали интересы буржуазии, ставя своей главной целью создание независимого украинского буржуазного государства. Главным теоретиком и идеологом украинского национализма становится видный историк Грушевский. Деятельность Грушевского и его сторонников, группирующихся вокруг «Общества им. Шевченко» противоречива: с одной стороны они действительно внесли огромный вклад в изучение украинской истории и развитие украинской культуры, однако в то же время они систематически толкали массы украинцев на ложный националистический путь, закрывая для них, таким образом, возможность действительного, не только национального, но и социального освобождения. Если национализм Грушевского был сравнительно «чистеньким» и мягким, то он лишь открывал дверь новому поколению украинских националистов, таких, как монархист Липинский, расист Донцов, многие из идей которого легли в основу идеологии ОУН, и многие другие.

Однако либеральный, «профессорский» национализм не мог привлечь к себе массы украинцев. Чтобы проникнуть в массы трудящихся национализм должен был рядиться в маскарадный костюм социальной демагогии. Эту полянку окучивали многочисленные и разношерстные украинские «левые» националисты: украинские народники, идейно во всем схожие с народниками российскими и расходящиеся с ними только по украинскому вопросу, эсерские, анархистские элементы и группы, даже многие, провозглашавшие себя социал-демократами и «марксистами». В разные годы существовало множество левых украинских организаций: «Революционная украинская партия», «Украинская демократическо-радикальная партия», «Украинская социал-демократическая рабочая партия» и т.п. Все эти многочисленные партии и организации являлись, по своей тактике, программе, классовому содержанию, точными украинскими копиями наших эсеров и меньшевиков, еврейского Бунда, а также «левых» националистических организаций в Польше, Литве, Грузии и Армении. Их лидеры (в числе которых был и печально знаменитый Петлюра) говорили об аграрной реформе и защите интересов трудящихся, однако в то же время отстаивали идею о том, что украинские трудящиеся должны иметь собственные организации, независимые от организаций рабочих других национальностей. Таким образом, они раскалывали и ослабляли многонациональный рабочий класс Российской Империи. Весь их социализм был только фразой, призванной одурачить и увлечь за собой украинских трудящихся, в действительности же они защищали интересы своей украинской буржуазии. Их подлинная сущность вполне раскрылась после февральской революции 1917 г. в ходе деятельности правительства Центральной рады, которое на деле было точной копией нашего кадетско-эсерско-меньшевистского Временного правительства и задачей которого являлось не расширить и углубить революцию, а наоборот - всяческими уловками, оттяжками, хитростями и даже военной силой задушить ее и передать власть украинской буржуазии.

Сегодня российским и украинским левым стоит хорошенько изучить историю этих организаций, чтобы как следует уяснить себе, что далеко не все, что называется «левым», на деле им является, что часто за «социалистической» и даже «марксистской» фразой прячутся национализм и защита интересов буржуазии.

Стоит также отметить, что наряду с этими многочисленными, прогрессивными или реакционными, направлениями национального движения в Украине пытались активно действовать идеологи «малороссийства» различных оттенков. В австрийской Галиции также существовала достаточно сильная «москвофильская» партия. Это движение по сути являлось ничем иным, как производной имперского шовинизма, выражением интересов царизма, русских крупных помещиков и буржуа. Несмотря на то, что оно получало широкую финансовую поддержку, в том числе и от царского правительства, «малороссийское» движение всегда оставалось достаточно маргинальным и чисто верхушечным, все его попытки привить массам свою рабскую идеологию окончились неудачей.

Этот бесспорный исторический факт является лучшим подтверждением высказанного нами выше тезиса о том, что национальность нельзя «сконструировать» произвольным образом. В развитии национальностей нет и не может быть места никакому волюнтаризму. Напротив, оно подчиняется неустранимым объективным закономерностям, связывающим его со всеми другими экономическими и политическими явлениями. В конечном итоге к победе приходят те политические силы и направления мысли, которым удается наиболее точно учесть, отразить и использовать общие тенденции развития этих явлений. Если прислужники русского царя пытались пойти против основных тенденций развития капитализма, пытались потушить загорающееся национально-освободительное украинское движение, то нет ничего удивительного в том, что Украина оказалась глуха к их идеологии. Крах царизма в феврале 1917 г. еще раз доказал ту историческую истину, что все силы, пытающиеся повернуть вспять историческое развитие, рано или поздно обречены на поражение, что массы, творя историю, сокрушат любой, даже самый жестокий и зверский режим.

5. Политика большевиков и Революция
В конце концов Украина осталась за большевиками, и это произошло исключительно потому, что они правильнее, лучше, точнее других учитывали тенденции исторического развития и интересы трудящихся масс. Именно большевики оказались той единственной силой, которой удалось одинаково правильно разрешить как национальный, так и социальный (рабочий и аграрный) вопрос. Не в последнюю очередь этого удалось достичь благодаря руководству Ленина, той беспримерной идейной борьбе, которую он вел всю свою жизнь не только с явными врагами рабочего класса, но и с враждебными его интересам тенденциями в своей собственной партии. Ленин как никто другой понимал всю важность национального вопроса, его освящению и прояснению с самых разных сторон и в самых разных условиях он посвятил десятки статей и работ.
Какова же была позиция Ленина по отношению к национальному вопросу? как он подходил к нему? Прежде всего, он рассматривал национальные движения как часть общего буржуазно-демократического движения, понимал их общую прогрессивность. Рабочие Российской Империи могли решить свои задачи только через завоевание максимальной демократии, то есть через свержение царизма. В свою очередь завоевание демократии было совершенно немыслимо без устранения национального гнета, когда, с одной стороны, русские рабочие отравлялись ядом великорусского шовинизма и тем самым приковывались к колеснице самодержавия, а с другой стороны само самодержавие питалось соками, выжимаемыми из угнетенных народов. Рабочие и демократическое крестьянство малых народов могли бы стать вернейшими союзниками российских пролетариев в общей борьбе против царя. Для того чтобы привлечь нерусских рабочих и крестьян на свою сторону, было необходимо поддержать всякую борьбу против даже самого малого национального угнетения. Но точно так же нужно было вести непримиримую борьбу против всякого национализма, как великорусского, так и малых народов, которые с двух сторон работали над тем, чтобы не дать русским и нерусским рабочим объединиться. Всякая победа над национальным угнетением была бы ударом по царизму, тяжким ударом по нему стал бы и выход какой-либо из национальностей из состава Империи и образование, пусть даже и буржуазного, но независимого от царя национального государства. Поэтому и каждый сознательный рабочий должен был полностью поддерживать борьбу за полное и безусловное равенство языков и национальностей, вплоть до признания права на самоопределение, т.е. на образование самостоятельного национального государства.
Ставя вопрос таким образом, Ленин, как и во многих других случаях, вынужден был сражаться сразу на два фронта. С одной стороны он противостоял сторонникам Розы Люксембург, которые в борьбе против националистов из «Польской партии социалистов» (ППС) «пересаливали», впадали «нигилизм» в национальном вопросе, доказывали, что не только классовый интерес должен всегда стоять впереди национального, но что национальный вопрос и вовсе не важен, что Польша слишком сильно связана с Россией экономически, что поэтому отделение будет вредно и поддерживать право на отделение не нужно. Ленин объяснял, что таким образом они отталкивают от себя польских рабочих и крестьян, отказываясь поддерживать их справедливые требования, толкают их в объятия той самой ППС, с которой так «принципиально» борются.
С другой стороны Ленин обрушивался на «левых» украинских, еврейских, грузинских и других националистов, программой которых было разделение русских и нерусских трудящихся – отделение или «культурно-национальная автономия». Они выступали против полной свободы языка и т.д., пугая рабочих жупелом «ассимиляторства», того, что рабочие других национальностей сольются с русскими. Но ведь рабочие разных национальностей и должны были слиться… в общей борьбе против царя и буржуазии! Точно так же они выступали за создание независимых национальных партий, провозглашали себя единственными выразителями интересов пролетариата своей национальности. Вместо того чтобы ломать стены между рабочими разных национальностей, они только укрепляли и возводили их. Ленин в противоположность им доказывал, что если у всех национальностей Империи один враг, а именно – сама Империя, то и противостоять ему они лучше всего смогут не по одиночке, а слаженно и организованно, что потому в Империи должна быть одна дисциплинированная партия с одним центром, партия совершенно лишенная всякого национализма, посредством которой рабочие всех национальностей будут бороться против общего врага.
Большевиков отличала то всех других левых партий не только верная программа, но также и то, что эта программа была для них не фразой, не пустой декларацией. Они не только без конца рассуждали о революции, но и, когда революция, наконец, наступила, не испугались ее, не стали душить ее, как наши эсеры и меньшевики, как УСДРП в Украине, а смело возглавили ее, сделали все, чтобы ее развить, расширить и углубить. Они на деле показали, что выполняют свои обещания. Они дали трудящимся то, чего они больше всего желали: землю крестьянам, хлеб рабочим, мир с Германией солдатам, они (сначала неторопливо) начали национализацию крупной промышленности. Одним из первых декретов большевиков стала «Декларация прав народов России», в которой были провозглашены «1. равенство и суверенность народов России; 2. право народов России на свободное самоопределение вплоть до отделения и образования самостоятельного государства; 3. отмена всех и всяких национальных и национально-религиозных привилегий и ограничений; 4. свободное развитие национальных меньшинств и этнографических групп, населяющих территорию России».
Эта решительность, эта твердость в выполнении обещанного вместе с крайне гибким ленинским подходом к национальному вопросу позволили большевикам выиграть войну в Украине: победить УНР, Директорию, махновцев и Деникина. Ведь гражданская вона – это прежде всего война за поддержку населения. В конечном итоге в ней всегда побеждает тот, кто сможет привлечь его на свою сторону. «Ассимиляторство» Ленина не только не оттолкнуло украинских рабочих и крестьян от большевиков, как пугали украинские «национал-социалы», но и привлекло их на свою сторону. Победа большевиков в Украине стала доказательством на практике безусловной правильности подхода Ленина в национальном вопросе.
Наоборот, коренная ошибка Розы Люксембург в национальном вопросе привела к самым тяжелым последствиям в Польше. Сторонники Люксембург, «Социал-демократия Королевства Польского и Литвы», которые в конце 1918 г. вместе с другими левыми группами образовали «Коммунистическую рабочую партию Польши» (КРПП), представляли собой революционную, близкую к большевикам группу. Во время мировой войны они стояли на интернационалистических позициях, поддержали Октябрьский переворот в России, в 1918г. под их руководством было создано более 100 Советов рабочих депутатов. Однако их недооценка национального вопроса привела к тому, что они не смогли на равных конкурировать с националистической ПСС и завоевать на свою сторону большинство польских трудящихся. При помощи ПСС польским помещикам и буржуа удалось обмануть трудящихся, заразить их национализмом. В 1917-1919 гг. ППС всеми силами подрывала и душила начавшие образовываться советы.
Когда в конце 1918г. после поражения в войне немецкие войска вынуждены были передать власть польские легионам во главе с лидером ППС Пилсудским, была образована панско-буржуазная Вторая Речь Посполитая, которая тут же вступила в войну против Западной Украины, а затем начала войну против советских республик. В ходе этой войны польские войска устраивали этнические чистки и еврейские погромы, расправы над сочувствовавшим большевикам. Националисты из ППС активно участвовали в создании и укреплении нового государства, поддержали войну против Советов. КРПП была вынуждена уйти в подполье. Панская Польша стала тем щитом, которым империалисты Антанты закрылись от Русской революции. Для этого они оказывали ей огромную помощь оружием, продовольствием и финансами (только одна Франция поставила Польше в 1920г. почти 1500 орудий и 300 самолетов, более 300000 винтовок и т.п.). В силу этой поддержки, а также того, что большевики и КРПП не смогли завоевать польских трудящихся на свою сторону, советские республики были разбиты в войне: польские войска удалось изгнать из Центральной Украины, но контрреволюционный польский режим устоял, а Западная Украина оказалась под польской оккупацией. Кто знает, возможно, если бы не ошибка люксембургианцев в национальном вопросе, революционная Польша смогла бы соединить Русскую революцию с Германской, которая не была бы подавлена, и вся мировая революция пошла бы по другому пути?
Однако большевики все же победили. Саботаж и локауты капиталистов, торговая блокада империалистов привели к катастрофе в экономике, а развязанная буржуазией, помещиками и их прислужниками кровавая Гражданская война и интервенция империалистов Антанты продолжили начатое мировой страной опустошение страны. Многие наиболее смелые и выдающиеся представители трудящихся самых разных национальностей пали в войне. Лидеры большевиков делали все, чтобы остановить разруху и вызванные войной бедствия. В итоге возглавляемым большевиками рабочим и крестьянам удалось отстоять независимость рабочих республик и завоевания Революции, в том числе и в национальной сфере. Даже в самые трудные моменты войны большевики не забывали о данных ими обещаниях.
На территориях, занятых Советами, искоренялось всяческое национальное угнетение и притеснения. Красноармейцы, участвующие в эксцессах на национальной почве, грабежах или насилиях, жестоко наказывались.
Было отменено само понятие обязательного «государственного языка», всем национальностям советских республик было предоставлено право общаться с органами власти на родном языке. При этом русский язык безо всякого принуждения со стороны государства, в силу исторически сложившегося положения стал играть роль языка межнационального общения. Однако использование языков нерусских национальностей, в том числе и украинского, не только не ущемлялось, но и поддерживалось. Чтобы максимально сгладить все противоречия между украинцами и русскими начала проводиться совершенно правильная политика «украинизации» (являвшейся частью общесоюзной «коренизации»), когда на руководящие должности в партии и советском аппарате старались выдвигать прежде всего украинцев, а русскоязычные работники побуждались изучать украинский. Активно начала развиваться система народного образования, создавались школы и вузы, преподавание в которых велось на украинском. Свободно издавались газеты и книги на украинском языке, в том числе целенаправленно выпускались учебники украинского и русско-украинские словари. Развивалась и Всеукраинская академия наук, учреждения которой внесли огромный вклад в исследование украинского языка и украинской истории. Украинские литература и искусство в 1920-х годах получали мощную поддержку государства и пышно расцвели.
Ни о чем подобном в Российской Империи нельзя было и мечтать. Это был настоящий взрыв культуры, в том числе и национальной украинской культуры, наглядно показавший, на что способно общество, впервые избавившееся от рабских цепей, отбросившее прочь межнациональную вражду. Большевики, вовсе не будучи украинскими националистами, сделали для украинской культуры больше, чем какая-либо бывшая до сих пор власть. Наоборот, нынешнее националистически-либеральное руководство Украины, клевещущее на большевиков, пытающееся представить их чуть ли не «русскими оккупантами», которые лишили Украину «свободы», делает это для того, чтобы отвлечь украинских трудящихся от проводимой им политики, приводящей к разрушению системы образования и деградации украинской культуры. Без конца рассуждающие о «благе нации», они лишают культуры не только украинских русских, но и самих украинцев.

(Продолжение следует)

Влад Ваховский