Подождите, идет загрузка

Империализм, национальный вопрос и война в Украине. Часть 3

16.10.2014

(в продолжение первой и второй частей)

II. Национальный вопрос

Однако, хотя мы и считаем, что национальный фактор ни в коем случае не является первопричиной идущей войны, все же он представляет ту болезненную точку, на которую давят империалисты, чтобы стравить между собой трудящихся разных национальностей и манипулировать ими в своих интересах. Россия, хотя в ней и имеются национальные республики, в которых национальные меньшинства представляют значительную часть и даже большинство населения, в целом отличается достаточно сильной культурной и национальной однородностью (как ни странно, даже большей, чем, например, в США). Национальные меньшинства в ней в значительной степени ассимилировались, утратили свою национальную культуру. В силу этого вряд ли можно ожидать, что национальный вопрос окажется определяющим в политических процессах в России. В противоположность этому Украина отличается большой национальной и географической неоднородностью, в высокой степени поляризована в национальном плане, вся политическая жизнь в ней вращается вокруг национального вопроса.

Поэтому без понимания характера национального вопроса в Украине и текущего положения невозможно и понимание механизмов и особенностей (не причин!) ведущейся войны. Для того чтобы обстоятельно разобраться в этом вопросе, прежде чем перейти к описанию текущей ситуации, необходимо остановиться сначала на формировании национальностей вообще, а затем рассмотреть основные моменты становления украинской национальности.

Такое рассмотрение совершенно необходимо по двум причинам. Во-первых, научный, марксистский метод требует от нас диалектического рассмотрения общественных явлений, понять которые можно только в их историческом развитии и взаимодействии с другими явлениями. Понять национальный вопрос – значит не дать чисто формальное сталинское «определение» национальности, не перечислить набор признаков, которым обязана удовлетворять некоторая общность, чтобы мы признали ее национальностью, а рассмотреть национальность в ее становлении, в борьбе противоречащих друг другу политических сил и направлений мысли, выделить наиболее существенные моменты этого становления. Во-вторых, только такое честное рассмотрение истории украинской национальности способно разрушить все националистические мифы, активно внедряемые сегодня с обеих сторон в сознание как русских, так и украинских трудящихся.

1. Напоминание о формировании национальностей

Национальность формируется в сложном историческом взаимодействии и переплетении двух компонент:
объективно существующего этнокультурного субстрата, т. е. совокупности тех языковых, культурных, религиозных и других особенностей, традиций и обычаев, фольклора и т. д. и т. п., которые существуют в той или иной группе населения, с одной стороны, и самосознания – с другой.

Национальное самосознание есть осознание себя частью общности всех носителей данного этнокультурного субстрата, существующей наряду с другими такими общностями. Уже из этого различения вытекает, что следует различать здоровое национальное самосознание, т.е. хорошее знание своего родного языка и своей родной культуры, действительной структуры своей этнокультурной общности, действительной истории ее формирования и взаимодействия с другими общностями, и противоположное ему ложное национальное самосознание, националистическую идеологию, т.е. совокупность вымышленных представлений и концепций, которые апеллируют к этнокультурной общности, но не адекватно отражают, а искажают ее подлинные характер, структуру и историю, ее взаимодействие с другими.

Repin_Cossacks

Разумеется, существование всегда присутствующего субстрата еще совсем не означает наличия национального самосознания. Национальное самосознание не существует в народных массах той или другой народности от века, а формируется в результате исторического развития.

Как это происходит? Если носителем объективного субстрата является, прежде всего, большинство, т. е. угнетенные классы, то носителем самосознания выступают в первую очередь привилегированные классы и их идеологи. Из этого следует, что развитое национальное самосознание не развивается в самих массах в отрыве от всякого окружения, а привносится в него извне, идеологами восходящих классов в процессе классовой борьбы. Этот процесс привнесения национального самосознания в массы, формирования национальностей неразрывно связан с процессом развития капитализма и эпохой буржуазно-демократических революций.

В эпоху господства феодальных отношений ни о каком национальном самосознании в современном понимании говорить вообще нельзя. С одной стороны землевладельческая аристократия, обладавшая свободным временем и относительно высоким культурным уровнем, находившаяся на государственной и военной службе, знавшая иностранные языки и заключавшая династические браки, отличалась большой культурной гибкостью и слабой связью с народной основой. Для нее гораздо большее значение имел не язык, на котором говорило эксплуатируемое крестьянское население, а кто являлся сюзереном. «Национальность» феодала – прежде всего его подданство (в некотором смысле такое понимание близко к значению слова «nationality», как оно употребляется в США, т. е. к «гражданству»). Так, например, шляхта Речи Посполитой одинаково противопоставляла себя, как «русинскому» и «литвинскому», так и польскому крестьянству, конструируя для этих целей совершенно фантастическую «сарматскую» теорию своего происхождения и связанную с ней собственную культуру.

С другой стороны, крестьянское население в силу самих объективных и неизбежных особенностей своего существования, «идиотизма деревенской жизни», узкого горизонта, ограниченного несколькими селами, да ближайшей ярмаркой, не обладали никаким национальным самосознанием. Особенности языка, обычаев и т. д. изменялись мало-помалу от одной деревни к другой, от области к области, представляя собой континуум без резких границ. Для крестьянина было не так существенно, кто именно собирает с него подати: русский, поляк или немец, главное, чтобы оставалось достаточно еды, чтобы не голодать, чтобы не грабили и не убивали.

Проблески национального самосознания проявлялись у крестьян лишь на тех территориях, где бок-о-бок с ними жило население, существенно различающееся в языковом и культурном отношении, да и то не во всех случаях. Если, например, на территории современной Западной Украины рядом сосуществовали польские и украинские крестьяне, то украинские крестьяне осознавали себя как общность в противопоставлении с поляками, и наоборот. Однако эта форма национального самосознания было еще крайне неразвита: в целом крестьяне противопоставляли себя не столько представителям других народностей, сколько землевладельцам и жителям городов, их идентичность формировалась не столько по национальному, сколько по классовому признаку.

Положение изменяется с развитием торговли и ростом городов. Крупные города, становившиеся центрами культуры, с гораздо большей интенсивностью и сложностью социальных связей, в которых часто сожительствовали и взаимодействовали представители разных народностей, становились также центрами формирования национального самосознания (крайне показательна в этом плане, например, история очень рано урбанизированной и «обуржуазившейся» Фландрии - прим. ред.). Эти тенденции все более усиливаются по мере зарождения и развития капиталистических отношений, с расслоением первоначальной довольно аморфной массы горожан, «бюргерства» на богатую буржуазию и нищее плебейство. Жизненным интересом буржуазии становится устранение феодальных перегородок, мешающих ведению дел. Поэтому буржуазия постепенно ставшая, благодаря своему богатству, носителем новой, более высокой культуры и самосознания, вырабатывает (через своих идеологов) свою собственную, наиболее соответствующую ее интересам национальную идеологию. Эта идеология, приспосабливающаяся к интересам угнетенных классов: плебейства и крестьянства, играющая на их чаяниях, оказывается достаточно мощной, чтобы увлечь их за собой. Буржуазия является главным союзником абсолютизма в борьбе против крупной земельной аристократии во Франции, она же была главной движущей силой Реформации в Германии. Буржуазия поднимает на свой флаг национальность и рано или поздно побеждает под этим флагом. Постепенно местные различия стираются, и в то же время формируются резкие границы между более крупными общностями, складываются современные национальные государства.

Так во взаимодействии между объективной народной основой и буржуазной идеологией формируется само понятие национальности. Лишь много позднее, с развитием и укреплением международной торговли и связей, сама буржуазия, фактически, утрачивает свою национальность, становится «космополитичной», однако она продолжает использовать созданную ей национальную идеологию в форме национализма для того, чтобы стравить трудящихся разных наций между собой и таким образом удержать их у себя в подчинении.

Формирование идентичности рабочего класса происходит существенно иным образом. Если буржуазия и ее идеологи аккумулируют в себе все лучшие достижения не только своей национальной, но и мировой культуры, то рабочий класс, в силу своей непомерной эксплуатации капиталистами, оказывается, фактически, лишен какой-либо в строгом смысле собственной культуры. Для него закрыт доступ не только к высшим достижением мировой, но и своей собственной культуры. Первоначально рекрутируемый из крестьянства и городского плебса, он оказывается оторванным, отломленным и от той народной первоосновы, на которой формируется национальность. В то же время потребность борьбы против угнетения и унижения, борьбы против буржуазии, рождает в лучших представителях рабочего класса горячее стремление к культуре, стремление овладеть не только национальной, но и всей мировой культурой.

Крупные промышленные центры, привлекающие рабочих самых разных национальностей, становятся центрами их межнационального общения. И хотя разжигаемая капиталистическими отношениями конкуренция на рынке труда приводит порой к резким и болезненным столкновениям между рабочими разных национальностей, они каждый день убеждаются в том, что между ними гораздо больше общего в складе жизни и стремлениях, чем между ними и угнетателями той же национальности. Постепенно растет количество личных, рабочих, товарищеских, дружеских межнациональных связей, смешанных браков.

Так сама логика капитализма порождает интернациональное пролетарское самосознание, единую пролетарскую культуру, которая растет и укрепляется лишь в коллективной борьбе против буржуазии. Интернациональное самосознание рабочих не отбрасывает здорового национального самосознания, а, как более высокая форма сознания, снимает его и неотъемлемой частью включает в себя. Сознательный рабочий сознает свою национальность и не отказывается от нее, он всячески стремится овладеть своей национальной культурой, впитать ее. Однако он не останавливается на этом, его цель – весь мир, вся мировая культура, сожительство и сотрудничество рабочих всех национальностей. И поэтому он старается всеми силами укрепить связи с собратьями других национальностей, никогда не ставит свою национальную идентичность выше классовой и всеми силами борется с тем, чтобы этого не произошло с другими рабочими, чтобы они не были отравлены ядом национализма, стравлены и разобщены между собой.

2. Формирование этнокультурного субстрата в Украине

Начало формирования специфической украинской этнокультурной общности относится примерно к концу XIV века, когда православные княжества, находившиеся на территории современной Западной Украины, были окончательно присоединены к Королевству Польскому, а на территории современной Центральной Украины (Киев, Чернигов и т.д.) – Великому княжеству Литовскому. С этого периода начинается зарождение самостоятельного украинского разговорного языка (т.е. примерно в то же время, когда начали формироваться русский и белорусский языки), происходившее под сильным влиянием польского. При этом русинские князья и их окружение достаточно быстро полонизировались, перешли в католичество, слились с польской шляхтой до полного неразличения. В то же самое время восточнее начинается процесс объединения раздробленных княжеств под властью Москвы, завершившийся в конце XV века.

Южнее, в степях Северного Причерноморья от Днестра до Дона располагались обширные незаселенные территории, где кочевали татары и ногайцы – т. н. «Дикое Поле», крепло Крымское ханство, которое в течение XV века отделяется от Золотой Орды и переходит в вассалитет к Османской империи. Крымское ханство властвует в Диком Поле и с конца XV века осуществляет оттуда разорительные набеги на польские, литовские и московские земли.

Некоторые крестьяне и представители других угнетенных групп в попытке вырваться из своего угнетенного положения бежали из славянских земель на юг, к границам Дикого Поля, где в XV-XVI веках из них постепенно происходило формирование новой общности – казачества. Казаки не представляли собой какой-то обособленной этнической группы, а были объединены, скорее, общими условиями жизни и вытекающими из него культурными особенностями и самосознанием. Казаком мог в принципе стать любой, без различия этнического и социального происхождения и старой веры. К казакам присоединялись не только «русинские» (имеется в виду не современная народность, а официальный термин, употреблявшийся в Великом Княжестве Литовском для обозначения населения бывших древнерусских княжеств - прим. ред.), но и польские крестьяне, а также, по всей видимости, представители тюркских и других народностей.

В XV - XVI вв. Великое княжество Литовское из-за соперничества и войн с Москвой вынуждено было пойти на все большее сближение с Королевством Польским. Этот процесс вылился, во-первых, в формированием единого польско-литовского федеративного государства – Речи Посполитой (Люблинская уния, 1569 г.), а также интенсивную полонизацию и усиление влияния католицизма на территориях ВКЛ (в том числе - подписание в 1596 году церковной Брестской унии). Гонения на не признававших унию православных и усиливавшийся феодальный гнет со стороны польских магнатов и шляхты привели к резкому увеличению числа переселенцев в южные, слабозаселенные области.

Чтобы защититься от набегов крымских татар как Речь Посполитая, так и Московское царство создавали на границах («окраине», «украине») оборонительные рубежи. Они привлекали к себе на службу часть казачества («городовое» или «реестровое казачество»). Так в XVI-XVII веках на юго-западной границе московских земель сформировалась цепь засек и крепостей – «Слободская Украина», «свободная окраина», нынешняя Слобожанщина, заселенная как крестьянами и служилыми людьми из московских земель, так и беглым людом из Речи Посполитой.

Другие казаки, не перешедшие на службу к Москве и Речи Посполитой и увеличившиеся в численности, селились в нижнем течении Днепра и постепенно централизовались вокруг ряда укрепленных поселений – «Сечей». К середине XVI века это «низовое запорожское казачество» стало значительной военной силой. Существовавшее между Московским царством, Речью Посполитой и Крымским ханством с Османской империей сечевое казачество, хотя и вынуждено было вести войны и заключать союзы с каждым из своих соседей, оставалось во многом независимой социальной и политической силой.

Тяжкий феодальный гнет польских магнатов и шляхты привел к обострению борьбы украинского крестьянства, реестрового и вольного казачества за освобождение от господства Речи Посполитой, которое вылилось в ряд казацко-крестьянских восстаний в конце XVI - середине XVII века (восстания Косинского, Наливайко, Жмайло, Павлюка и т.д.), завершившихся восстанием Богдана Хмельницкого в 1648-1654гг., которое стало поворотным моментом украинской истории. Следует особенно подчеркнуть, что эти восстания вовсе не были движениями за вхождение в состав Московского царства, а частью тогдашней классовой борьбы крестьянства и других угнетенных слоев и групп против земельной аристократии. В этом смысле они полностью аналогичны крестьянским восстаниям в России под предводительством Болотникова, Разина и, позднее, Пугачева. Русские бояре и помещики закрепощали и притесняли крестьян ничуть не меньше, чем польские землевладельцы, что также приводило к исходу крестьянства в слабозаселенные области: на Дон, Волгу и дальше – в Сибирь.

Окончившееся победой восстание Хмельницкого привело к отложению современной центральной Украины от Речи Посполитой. Однако образовавшаяся в результате него Гетманщина не могла существовать как самостоятельное государство, в результате чего Хмельницкий должен был просить подданства у Москвы, которое было принято Переяславской радой (1654г.). В ходе последовавшей за этим смуты («Руины») Гетманщина распалась: Левобережная Украина с Киевом осталась за Москвой, Правобережная – была возвращена в состав Речи Посполитой, Запорожская Сечь пыталась отстоять свою независимость, ряд территорий Украины перешли под владычество Османской империи.

Восстание Богдана Хмельницкого и последовавшая за ним война со шведами стали началом постепенного заката, упадка и разрушения Речи Посполитой, закончившихся ее разделами в 1772 и 1793-1795 гг., по итогам которых Галичина перешла в состав Австрийской монархии, а Правобережная Украина и Волынь – в состав Российской Империи.

Примерно в то же время в ходе русско-турецких войн было окончательно разгромлено Крымское ханство, по итогам войны в 1774 к Российской Империи были присоединены Крым и слабозаселенные территории бывшего Дикого Поля: современный Донбасс, Приазовье и нижнее течение Днепра. Эти земли активно заселялись крестьянами из центральной России, Слобожанщины и Правобережной Украины, а также немцами, евреями, сербами и греками, которым царское правительство предоставило право селиться в этих местах. В 1775 году была ликвидирована Запорожская Сечь. Были заложены новые крупные города: Одесса, Севастополь, Днепропетровск (Екатеринослав), Николаев, Херсон, Запорожье (Александровск) и Мариуполь. Как и Запорожская Сечь до этого, новоприсоединенный регион («Новороссия») стал своеобразным «плавильным котлом», где соприкасались, жили бок-о-бок, обменивались культурой представители самых разных народностей.

Так, в постоянных конфликтах, войнах, угнетении и борьбе к началу XIX века сформировался тот языковой и этнокультурный субстрат, на основе которого развилась украинская национальность. Что он из себя представлял? Прежде всего, сложное историческое развитие привело к формированию нескольких четко выделенных регионов со специфическими культурными особенностями. Это Западная Украина (Галичина, Буковина и часть Волыни) с центром в Львове, находившиеся под властью Австрийской монархии (позднее Австро-Венгерской Империи) и заселенные до некоторой степени полонизированными русинами и поляками, и территории под владычеством Российской Империи: Центральная Украина с центром в Киеве, где первоначальное русинское (украинское) население испытало значительное влияние казачества, Слобожанщину, заселявшуюся украинским и русским населением с XVI века, территории Новороссии, заселявшиеся смешанным населением с XVIII века, и Крым, в котором помимо новых поселенцев остались проживавшие там ранее татары, греки и армяне.

При этом центром формирования новой национальности стали, разумеется, обладающие богатой историей и устоявшемся населением Западная Украина в Австро-Венгерской Империи и Центральная Украина в Российской Империи. Однако украинское население, вперемежку с русским и в той или иной степени смешанным, расселилось не только по остальной территории современной Украины, но и гораздо дальше – на Кубань, Дон и другие регионы современной России. Не было никогда, и нет до настоящего времени такой четко определенной границы, по одну сторону от которой находились бы украинцы, а по другую – русские. Две этнические группы повсюду смешиваются и переходят друг в друга.

(продолжение следует)

Влад Ваховский