Подождите, идет загрузка

«Чем больше приватизаций, тем лучше»

Алексей Гусев - 14.01.2016

Не успели оскандалиться Якунин со своими словами про вожделенную "стабильность" царской России и Кудрин с рассуждениями про "пузырь" в зарплатах российских трудящихся, как с Гайдаровского форума в Москве поступили новые признания. Воистину, кризис, развязывает язык у одного высокопоставленного чиновника за другим.

На этот раз разоткровенничался замминистра финансов Алексей Моисеев. По его мнению, пора приватизировать Сбербанк (на данный момент 50% + 1 акция у государства) и ВТБ (60,93 % акций у государства). Своего зама поддержал и министр финансов Улюкаев. По его словам, Россия имеет "сто возможностей" для приватизации, тем более на эти активы есть внутренний спрос. Кроме того, "не снят с повестки" и вопрос о приватизации крупнейшей нефтяной компании Роснефть (69,5% акций у государства).

Что западные корпорации и банки заинтересуются российской собственностью, это несомненно, ведь сейчас, в условиях глубочайшего за последние 18 лет кризиса в России эта собственность стоит гроши. Тем яснее, что для чиновников Минфина на первом плане стоят даже не мотивы наполнить казну, а совсем другое.

privatization+cartoon

Если бы они думали только об доходах бюджета — приватизировать собственность следовало бы в "тучные годы" (а ведь чиновники тогда знали, должны были знать, что "тучные годы" не продлятся вечно), когда выручить денег можно было больше, хотя и тогда общество от приватизации бы только проиграло.

Чтобы понять, почему это так, достаточно сослаться на австралийского экономиста социал-демократического толка Джона Куиггина. Он пишет:

"Заключение, что [приватизации] всегда или даже в большинстве случаев благоприятны [для бюджета], не подтверждается опытом. ... Изучив ряд случаев приватизации в Австралии, я пришел к выводу, что правительство извлекло финансовую выгоду лишь дважды. В обоих случаях продажа происходила в обстановке надувающегося пузыря, и впоследствии покупатели были вынуждены перепродать с убытком для себя. ... Рассматривая случаи, когда приватизация была объявлена, но не состоялась, можно смело заключить, что доходы государства от сохранения активов в собственности превосходили то, что можно было получить от их продажи.

Подводя итог, в большинстве случаев приватизация означала убыток для бюджета. Этот убыток не уравновешивался какими-либо выгодами для работников (их положение также обычно ухудшалось) или потребителей (которым приватизация приносила убытки наряду с выгодами). Это означает, что в целом общество теряло".

И это подтверждают примеры не только из Австралии, но и из Великобритании, где государство в конечном счете проиграло от приватизации железных дорог и крупнейшей телекоммуникационной компании в 1980-е годы. К этому следует добавить, что, как ни парадоксально, часто приватизация даже в странах благополучного Запада требует создания дополнительных агентств и приводит к дополнительному раздуванию государственного аппарата. Ну и, само собой, сопряжена с различными манипуляциями при продаже активов (что будет в России угадать нетрудно, особенно, если вспомнить опыт 1990-х годов, который в общем и сами "реформаторы" признали грабежом, но грабежом необходимым для образования класса эффективных собственников).

"И хотя факты говорят, что приватизация, как правило, невыгодна государству, ее по-прежнему рекламируют в качестве решения краткосрочных финансовых проблем", — заключает Куиггин.

А теперь в число ее рекламных агентов открыто завербовались и чиновники Минфина. Еще раз, не столько потому, что нужно заткнуть дыры в казне, сколько потому, что приватизация — это часть их капиталистической идеологии, закамуфлированной под научные рассуждения. Частное, значит, более эффективное. Прибыльней для частого капитала, значит, — лучше для всех, в том числе и для трудящихся.

И в этом смысле Гайдаровский форум стал ярмаркой откровений не случайно. Сходство современных министров, обслуживающих "кровавую гэбню", с одной стороны, и их патриарха Гайдара из 90-х, с другой, -- абсолютное, как и их общее родовое сходство с современной либеральной оппозицией.